Студопедия.Орг Главная | Случайная страница | Контакты | Мы поможем в написании вашей работы!  
 

Введение 2 страница. Темпы и степень интенсивности генези­са капитализма в отдельных странах в XVII—XVIII вв



Темпы и степень интенсивности генези­са капитализма в отдельных странах в XVII—XVIII вв. оставались весьма раз­личными. Расположенные к западу от Эль­бы страны Европы, развивавшиеся как страны раннего генезиса капитализма (ка­питалистические отношения возникали здесь спорадически в XIV—XV вв.), не­уклонно продвигались по капиталистиче­скому пути. К началу нового времени, к се­редине XVII в., в этом регионе уже сущес­твовало одно буржуазное государство — Голландская республика. Значительным развитием капиталистического производ­ства отличалась Англия; в том же направ­лении, хотя и медленнее, шла Франция. В других странах региона раннего генезиса капитализма — в Италии, Испании, Пор­тугалии, в западных германских землях и австрийских провинциях на западе импе­рии — становление капиталистического уклада происходило отнюдь не прямоли­нейно. Первые ростки капиталистических отношений здесь, набиравшие силу в позд­нее средневековье (так же как в Англии, Франции, а в Италии даже с XIII в.), за­тем, в течение XVII — первой половины XVIII в., по разным для каждой страны причинам не разрослись и местами почти заглохли. Лишь во второй половине XVIII в. новый, капиталистический уклад в этих странах стал утверждаться и упрочился окончательно.

Заэльбские территории Центральной и Восточной Европы в целом являлись регио­ном позднего генезиса капитализма. В боль­шей части германских земель к востоку от Эльбы, в восточных провинциях Австрий­ской монархии (в том числе в Чехии, Гали­ции, Силезии, Венгрии), а также в Польше отдельные очаги капиталистических отно­шений, появлявшиеся, как правило, с XVI в., не стали прочными, устойчивыми, и капиталистический уклад начал стабили­зироваться лишь со второй половины XVIII в. Еще более замедленно он оформ­лялся в землях Юго-Восточной Европы, находившихся под игом Османской импе­рии.

В Скандинавских государствах форми­рование капиталистического уклада про­исходило в XVII в.: сначала в Швеции, позднее и слабее — в Дании.

В английских и французских колониях Северной Америки зачатки капиталистиче­ских отношений имелись в XVII в., быстрее же новый тип производства развивался в XVIII в. В Латинской Америке — в коло­ниях Испании и Португалии, отставших в своем развитии, преобладали докапита­листические отношения различного типа. Хотя элементы капиталистических отноше­ний встречались здесь и в XVII в., форми­рование нового уклада относится лишь ко второй половине XVIII—XIX вв.

Во второй половине XVII—XVIII в. капиталистическое производство в эко­номически передовых странах охватывало все новые отрасли промышленности. Уве­личилось количество централизованных мануфактур; однако большинство состав­ляли рассеянные и смешанные капитали­стические предприятия. Технический про­гресс на базе ручного производства обеспе­чивался прежде всего мануфактурным разделением труда. Именно в эти полтора столетия мануфактура как форма капита­листической организации промышленности достигла своего предельного совершенст­ва: техническое разделение труда, особен­но в классической мануфактуре XVIII в., создало многие десятки частичных опера­ций (в часовом деле их было более 30, в игольном — около 90, в сукноделии — до 25). Оно подготовляло возможность введе­ния машин на отдельных детальных опера­циях. В XVIII в. в ряде стран (Франция, прирейнские области Германии) предпри­нимались эксперименты по внедрению ма­шин в текстильном производстве, в горно­добывающей промышленности и других от­раслях. Англия же с 60-х годов XVIII в. вступила в полосу общественно-эконо­мического переворота — промышленной революции, глубоким содержанием кото­рой был постепенный переход мануфактур­ного капитализма в стадию фабрично-за­водского, зрелого капитализма.

Однако мануфактура, хотя она в этот период постепенно становилась экономиче­ски господствовавшей, не могла полностью охватить и преобразовать общественное производство: она не преобладала количе­ственно и всюду «...выделялась как архи­тектурное украшение на экономическом здании...» (Маркс) 1 среди моря ремеслен­ных мастерских мелкотоварного типа. В целом производительные силы остава­лись еще на низком уровне (в металлургии применялся лишь древесный уголь, в раз­витой повсюду текстильной промышленно­сти — ручные ткацкие станки, примитив­ные прялки). В то же время появлялись различные усовершенствованные механиз­мы, главным образом двигательные (мель­ничные колеса, разного типа маховики) и передаточные (разнообразные трансмис­сии, деревянные рельсы в горнодобываю­щей промышленности).

В сельскохозяйственной экономике так­же господствовали ручные орудия. Обычно практиковалось трехполье, в Южной Евро­пе распространен был и двухпольный сево­оборот. В XVIII в. все чаще предприни­мались попытки (особенно в Англии) вве­дения плодосмена и кормовых культур, прежде всего травосеяния (еще ранее ут­вердившихся во Фландрии и Голландии).

Аграрная эволюция во второй половине XVII—XVIII в. отличалась значительным своеобразием и неодинаковыми итогами в каждой — европейской или американ­ской — стране. В сельском хозяйстве За­падной Европы в целом продолжали про­биваться новые отношения, свидетельство­вавшие о генезисе капитализма в деревне, сильнее всего в передовых Голландии и Ан­глии. В последней совершалась интенсив­ная буржуазная перестройка сельского хо­зяйства: утверждалась крупная капитали­стическая аренда при сохранении дворян­ской земельной собственности лендлордов. В других же странах в условиях существо­вания феодального, в том числе церковного (в католических странах), землевладения и феодальной эксплуатации крестьянства (лично свободного в этом регионе) посте­пенно вызревали отношения, переходные к капиталистическим и капиталистические. В наиболее развитых районах — с конца XVII в. в северной части Франции, во вто­рой половине XVIII в. в северной Ита­лии — распространялась капиталистиче­ская аренда.

Иначе шло аграрное развитие стран заэльбской Европы, где имело место «вто­рое издание» крепостничества и утверди­лось активно работавшее на рынок крупное поместное сельскохозяйственное производ­ство на основе барщинного труда крепост­ных крестьян. Лишь с конца XVIII в., когда барщинно-крепостническая поместная («фольварочная») система исчерпала свои возможности, в сельском хозяйстве этих стран наметилась медленная эволюция в сторону вызревания новых, переходных к капиталистическим, а отчасти и капитали­стических отношений, которые мучительно для крестьян «вживались» в старую аграр­ную систему феодальных отношений и форм землевладения. Возникали предпо­сылки для «прусского» пути развития ка­питализма в сельском хозяйстве.

В большинстве североамериканских ко­лоний Англии при наличии лишь элементов феодализма эволюция в сельском хозяйст­ве, особенно в конце XVIII в., шла в на­правлении постепенного упрочения свобод­ной фермерской земельной собственности (зачатки «американского» пути развития капитализма в аграрном строе). На юге Северной Америки утверждалось планта­ционное рабство. В латиноамериканских колониях Испании, Португалии возоблада­ли плантационное рабство (в странах Ка­рибского бассейна, в Бразилии) и феодаль­ная система эксплуатации со специфиче­скими чертами, обусловленными колони­альным положением региона. Огромные территории здесь оставались неосвоенны­ми (Лаплатская низменность, глубинный труднодоступный бассейн реки Амазонки).

Во второй половине XVII—XVIII в. со­хранялось присущее мануфактурному ка­питализму преобладание торговли над про­изводством, торгового капитала над про­мышленным, хотя производство, и прежде всего промышленность, составляло фунда­мент общественного прогресса: «...в соб­ственно мануфактурный период торговая гегемония обеспечивает промышленное преобладание» (Маркс) 2. Преобладание торгового капитала нашло выражение в те­ории и практике меркантилизма. Меркан­тилизм — это экономическая политика, для которой характерно активное вмеша­тельство государства в хозяйственную жизнь страны. Она теоретически обосновы­валась и развивалась представителями ранней школы буржуазной политической экономии. В отличие от меркантилистов XV—XVI вв., разрабатывавших теорию де­нежного баланса и видевших основную вы­году государства в накоплении денежных богатств, меркантилисты XVII в. Т. Мен в Англии, А. Серра в Италии, А. Монкреть-ен во Франции обосновывали систему ак­тивного торгового баланса, пользу для го­сударства, извлекаемую из возможно боль­шей разницы между стоимостью вывезен­ных из страны и ввезенных в нее товаров и достигаемую благодаря принципу: много продавать, мало покупать. На практике активный торговый баланс предполагал осуществление государственной политики в интересах увеличения торгового капита­ла путем поощрения экономики страны в целом, особенно же мануфактур, рост про­изводства которых позволил увеличить вы­воз и сократить ввоз. Проводимая в русле меркантилизма экономическая политика содействова ла различными способами

(протекционизмом, развитием посредниче­ской торговли и т. д.) деятельности и тор-гово-колониальной экспансии купечества. Олицетворением государства, проводив­шего такую политику, являлась «образцо­вая капиталистическая страна XVII столе­тия» (Маркс) 3 — Голландия, в которой главенствующую роль играл именно торго­вый капитал, подчинивший себе ее эконо­мику. Англии удалось сокрушить торговое и морское могущество Голландии и обеспе­чить себе в XVIII столетии первенство в мировой экономике благодаря глубокому проникновению капитала в производст­во — в промышленность и сельское хозяй­ство. В экономическом упадке Голландии и возвышении Англии отразился законо­мерный и перспективный для всех экономи­чески развитых стран процесс «...подчине­ния торгового капитала промышленному капиталу» (Маркс) 4.

Все потенции мануфактурного капита­лизма вполне обнаружились в XVIII в., хотя и неравномерно по странам. С разной степенью интенсивности в передовых стра­нах формировался внутренний рынок. XVIII век ознаменовался в целом экономи­ческими успехами, это был период высшего подъема мануфактурного капитализма. Заметно активизировалась торговая и про­изводственная жизнь, наращивались ее темпы. Как и прежде, сельская экономика и сельское население еще значительно пре­обладали. Однако в течение XVIII в. насе­ление городов заметно возросло. Строи­лись новые средства коммуникаций — ка­налы, шоссейные дороги с твердым покры­тием, расширялся общественный тран­спорт (дилижансы, омнибусы и др.), усовершенствовалась почта (появились почтовые кареты). Все это обеспечивало более регулярные хозяйственные связи и перевозки, ускоряло деловую жизнь и со­общение новостей.

Во второй половине XVII—XVIII вв. в странах Европы и Америки увеличился среднегодовой темп прироста населения (0,22% по сравнению с 0,09% в эпоху сред­невековья). За полтораста лет, от середи­ны XVII в. до конца XVIII в., население возросло (по приблизительным данным) в два раза: в зарубежной Европе — с 82 млн. до 160 млн., в Америке—с 15 млн. до 30 млн. человек. И это несмотря на жестокие эпидемии (чумы, оспы), уно­сившие много жизней, голодные годы вследствие неурожаев, во время которых умирали массы людей, многочисленные торгово-колониальные и другие войны (в войне за испанское наследство 1701 — 1713 гг. погибло 700 тыс. человек, а Север­ная война 1700—1721 гг. унесла 300 тыс. жизней).

Социальные процессы. В условиях ге­незиса капитализма во второй половине XVII—XVIII вв. происходили глубокие со­циальные сдвиги. Основную массу эксплу­атируемых и в этот период составляли фео­дально-зависимые крестьяне, в том числе крепостные в районах «второго издания» крепостничества. Неуклонно возрастало число рабов в системе колониального план­тационного хозяйства в Новом Свете. Од­нако вместе с утверждением капиталисти­ческого уклада в промышленности и сель­ском хозяйстве расширялась система на­емного труда, ускорился процесс формиро­вания пролетариата. Пролетариат в это время по своей структуре характеризовал­ся крайней разноликостью. С ростом цен­трализованных мануфактур увеличилось ядро собственно пролетариев, вовсе или почти лишенных средств производства, клочка земли, своих домов. Однако по-прежнему большинство пролетариата со­ставляли надомники. Тяжелое положение этих и других наемных рабочих — поден­щиков, сельских батраков, подмастерьев, учеников, эксплуатация их хозяевами по­буждали пролетариев бороться против ка­питалистического угнетения. Их борьба во второй половине XVII—XVIII вв. принима­ла разнообразные формы (стачки, волне­ния, бунты, марши, восстания и другие акции протеста).

Ступенью выше этих низов в социаль­но-экономической структуре стоял количе­ственно весомый слой мелких товаропро­изводителей и собственников, который в условиях «первоначального накопления» и растущих капиталистических отношений во второй половине XVII—XVIII вв. посте­пенно и медленно, но постоянно расслаи­вался.



Параллельно с формированием проле­тариата складывалась буржуазия — дру­гой основной класс нарождавшегося ново­го общества. Экономически наиболее пер­спективной и передовой его частью была буржуазия в промышленности — владель­цы мануфактур и других предприятий, свя­занные непосредственно с производством. Но именно эта его часть оставалась во второй половине XVII—XVIII вв. еще мало развитой, хотя постепенно укреплялась и росла численно. Все же купцы, финанси­сты, банкиры, предприимчивые землевла­дельцы имели более крупные денежные бо­гатства и играли куда более заметную роль в хозяйственной жизни.

Формирование наций. Во второй поло­вине XVII—XVIII вв. в условиях дальней­шего роста экономических связей, склады­вания в ряде стран внутреннего рынка про­должался процесс формирования наций. Для Западной Европы типичным было су­ществование в целом национально одно­родных государств (Англия, Франция и др.). В политически раздробленных Герма­нии и Италии отсутствие государственного единства серьезно замедляло формирова­ние наций.

В Восточной Европе сложились много­национальные государства: Австрийская империя Габсбургов, Речь Посполитая, здесь была расположена довольно обшир­ная часть Османской империи. В этих госу­дарствах с более слабыми темпами эконо­мического развития были угнетены разно­язычные народы, порой очень далекие друг от друга по своему этническому происхож­дению. Образование наций протекало здесь замедленно. Порабощенные народы Европы боролись за свое национальное ос­вобождение, поднимаясь нередко на вос­стания (южные и западные славяне, венг­ры, греки и др.).

В Соединенных Штатах Америки в по­следние десятилетия XVIII в. начался про­цесс становления североамериканской на­ции. Однако из-за постоянного и массового притока европейских иммигрантов, а так­же по причине значительных расовых и со­циально-культурных различий населения страны складывание нации здесь затяну­лось. Кроме того, вследствие угнетения ко­ренного населения — индейцев и политики сегрегации негров, которых разнообразны­ми методами изолировали от белых амери­канцев, этническая интеграция в США за­труднялась.

В конце XVIII в. в Латинской Америке колониального периода на основе языково-культурного и биологического смешения различных расовых групп наметились эле­менты формирования национально-этниче­ской общности.

Идеология и культура. В духовной жиз­ни передовых обществ Европы и Америки во второй половине XVII—XVIII вв. совер­шались важные процессы, отражавшие глубинные социально-экономические пере­мены и влиявшие, в свою очередь, на об­щественную жизнь.

Во второй половине XVII в. католиче­ская церковь продолжала направлять уси­лия на укрепление своих ослабленных в ре­зультате реформации позиций (активиза­ция ордена иезуитов, попытки разными средствами осуществить «католическое возрождение», зловещая деятельность ин­квизиции). В ряде стран Европы в качест­ве государственной религии закрепился протестантизм, который также подавлял всякое свободомыслие. Фанатизм и суеве­рия, разжигаемые церковниками, по-пре­жнему проявлялись в преследовании «ведьм». Чудовищные процессы над ними учинялись во второй половине XVII в. во многих странах Европы, в Северной Аме­рике; число невинных жертв составляло многие тысячи человек.

Вместе с тем дальнейшее становление буржуазных отношений, рост антифео­дальных сил сопровождались серьезными успехами передовой естественно-научной и общественной мысли. Вторая половина XVII в. была временем становления мате­риализма новой эпохи. Вслед за материа­листическим учением Ф. Бэкона он утвер­ждался в философских трудах Т. Гоббса, Б. Спинозы, П. Гассенди. Тогда же проте­кала творческая деятельность крупнейших ученых-естествоиспытателей и философов И. Ньютона, Г. Лейбница.

В области культуры во второй половине XVII в. наблюдался расцвет барокко, кото­рое было более всего связано с дворянско-церковными кругами. В нем проявились частично и прогрессивные тенденции, глав­ным образом в прославлении жизни, всего богатства реального бытия, что тесно спле­талось с народными основами культуры, в особенности искусства. Живопись, скуль­птура, архитектура, музыка барокко обслу­живали монархов, аристократию, церковь, возвеличивали их. Пышность, аллегорич­ная замысловатость, патетика и театраль­ность художественного стиля барокко, со­четание в нем иллюзии с реальностью полу­чили развитие в памятниках культуры, и прежде всего в Италии (творчество скульптора и архитектора Л. Бернини, ар­хитектора Ф. Борромини). Барокко полу­чило распространение также во Фландрии, Испании, Австрийской монархии, в некото­рых областях Германии, в Польше, в Ла­тинской Америке. Менее заметно оно проя­вилось в искусстве буржуазно развитых стран — Англии, Голландии.

Иного рода художественный стиль и эс­тетику, противоположные художественным средствам барокко, канонизировал в евро­пейском искусстве и литературе класси­цизм. Тесно связанный с культурой Воз­рождения, классицизм обращался к антич­ным нормам литературы и искусства как к совершенным образцам, для него были характерны рационалистическая четкость, строгость и ясность. Классицизм выдвигал темы большого общественного звучания, отстаивал необходимость подчинения лич­ности общественному долгу и нравственно­му идеалу. Во второй половине XVII в. классицизм был связан с находившимся тогда на подъеме (кроме Англии и Голлан­дии) абсолютизмом; ему была присуща печать дворянской сословной ограниченно­сти. Характерны узаконение классицизмом принципов «облагороженной природы», ис­кусственного деления на жанры — «высо­кие» (трагедия, ода, эпопея, историческая, мифологическая и религиозная живопись) и «низкие» (комедия, сатира, басня, жан­ровая живопись), введение в драматургии закона трех единств (места, времени, дей­ствия). Свое наиболее рельефное выра­жение, как и в первой половине XVII в., классицизм получил во Франции — в ли­тературе (сатира Н. Буало, трагедии Ж- Расина, басни Ж- Лафонтена), в жи­вописи, архитектуре и театре. Он проя­вился также в искусстве Англии (архи­тектор К- Рен), Дании (скульптор Б. Тор-вальдсен), в литературе Италии, Герма­нии.

В конце XVII в., особенно в XVIII в., в условиях ускорившегося утверждения капитализма, роста общественных проти­воречий развернулось широкое прогрес­сивное идейно-культурное движение, во­шедшее в историю под названием Про­свещения (термин распространился по­сле появления в 1784 г. статьи И. Канта «Что такое Просвещение?»). Просвеще­ние вобрало в себя сложный, социально весьма не однородный комплекс теорий и концепций, общественных целей и ус­тремлений, культурных явлений в раз­ных областях. Общим для них была ан­тифеодальная, объективно буржуазная направленность. Просвещение демонстри­ровало самосознание молодой буржуа­зии и отражало антифеодальные чаяния народных масс. Многими нитями оно было связано с гуманизмом и передовой мыслью XVII в.

На смену мрачному средневековью, как считали просветители, пришла пора про­свещения, безграничной веры в человече­ский разум, крушения теологического мышления, торжества науки над схоласти­кой. Раскрепощению от духовной власти религии способствовали потребности и прогресс материального производства, подъем естественных наук, дальнейшее развитие материализма.

Просветительская критика — ив этом ее особенность — направлялась против всей структуры феодального общества и государства. Она целиком основывалась на рационалистическом мышлении и отли­чалась гораздо большей остротой, глуби­ной и зрелостью по сравнению с антифео­дальными идеями предыдущего времени. «Религия, понимание природы, общество, государственный строй,— подчеркивал Ф. Энгельс,— все было подвергнуто самой беспощадной критике; все должно было предстать перед судом разума и либо оп­равдать свое существование, либо отка­заться от него»5. Вслед за буржуазной мыслью XVII в. деятели Просвещения на­полнили рационалистическим содержани­ем и развили дальше возникшие еще в древности концепцию «естественного пра­ва», основанную на представлении о прирожденном равенстве людей, и теорию «об­щественного договора», исходившую из по­нимания государства как результата дого­вора между людьми. Они создали много­образные другие теории в противовес старым, имевшим в основе своего проис­хождения средневековое мышление. От­вергая феодальные учреждения и порядки, просветители обосновывали различные идеальные, с их точки зрения, типы граж­данского общества и государственного ус­тройства (абсолютизм «просвещенного мо­нарха» — М. Ф. Вольтер, конституционная монархия — Дж. Локк, Ш. Монтескье, рес­публиканский строй — Дж. Толанд, Ж. Ж. Руссо). Они убежденно выступали от имени всего народа. Будучи идеалиста­ми в понимании общественного прогресса, просветители верили в магическую силу воспитания и придавали ему первостепен­ное значение в развитии человечества.

Мировоззрение и деятельность просве­тителей вызвали серьезные сдвиги в об­щественном сознании, содействовали кру­шению феодальных устоев, утверждению нового общества, идеологически вооружа­ли буржуазию — передовой класс своего времени.

Вместе с тем идеология Просвещения в целом была исторически ограничена. Просветители мечтали о царстве разума и «естественной» справедливости. «Мы знаем теперь,— заключал Ф. Энгельс,— что это царство разума было не чем иным, как идеализированным царством буржуа­зии...» 6

Однако наиболее проницательные из просветителей (например Дж. Свифт, Б. Мандевиль, Г. Филдинг в Англии) раз­глядели в нарождавшемся буржуазном строе его глубокую противоречивость, кри­тиковали мир наживы, эгоизма, эксплуата­ции, господство, как писал один просвети­тель, «закона когтей и первенства зубов». Подобные взгляды и теории с разной сте­пенью глубины отражали положение и на­строения демократических кругов, широ­ких народных масс или низов общества. Они представляли в Просвещении демок­ратическую тенденцию. Некоторые из них обосновывали эгалитарные идеи, уравни­тельный идеал общества мелких собствен­ников (Ж. Ж. Руссо); другие развивали утопические коммунистические идеи с их полным отрицанием порядка, основанного на частной собственности (Ж- Мелье, Мо-релли, Г. Мабли во Франции).

В области художественной культуры Просвещение обогатило литературу реали­стическим романом, в особенности процве­тавшим в Англии XVIII в. (семейно-быто-вой, сатирический, нравоучительный ро­ман), философско-этической прозой фран­цузских и других просветителей. Идеи Просвещения оказали влияние на изобра­зительное искусство, музыку.

В XVIII в. вновь возродился класси­цизм, Пришедший к упадку в конце XVII в. На конец XVIII в. пришелся второй пери­од расцвета классицизма, выступавшего теперь в защиту свободомыслия, против клерикализма и деспотизма абсолютных монархов.

Культура Просвещения и его идеи ши­ре, чем идеи гуманизма и передовых мыс­лителей XVII в., распространились в среде образованных слоев общества, имели зна­чительно более сильное влияние на умы.

В XVIII в. происходило повышение гра­мотности. Об этом свидетельствовали воз­раставшая роль книг, увеличение их тира­жей (случалось, до нескольких тысяч), процветание типографского дела, появле­ние энциклопедий и словарей, рост перио­дических изданий — еженедельные газеты печатались иногда тиражами в несколько десятков тысяч экземпляров, издавались журналы различных типов (научные, лите­ратурные и т. д.). Однако почти вся изда­тельская продукция не была рассчитана на широкие массы народа, не доходила до них, она ориентировалась на имущие слои, которым было доступно образование. Ста­бильных систем народного образования и просвещения — государственных или час­тных — даже на уровне начальной школы не существовало. Основы грамотности на­род получал лишь через узкий канал цер-ковно-приходских или благотворительных школ.

Буржуазные революции XVII—XVIII вв.

Несмотря на ярко выраженную активность молодой буржуазии, к середине XVII в. политическое господство оставалось по­всюду безраздельно в руках дворянства



(за исключением буржуазной Голландии). Во время двух буржуазных революций — в Англии в середине XVII в. и в ее северо­американских колониях во второй половине XVIII в.— была разрешена основная поли­тическая задача в каждой из них: доступ к государственной власти завоевала вер­хушка буржуазии; были нанесены удары по отжившим социально-экономическим порядкам. В итоге этих революций созда­лись условия для становления буржуазной государственности: конституционной мо­нархии в Англии, буржуазной республики в новом государстве Соединенные Штаты Америки; был расчищен путь дальнейшему укреплению капиталистического уклада и постепенному превращению его в господ­ствующую систему хозяйства. В Англий­ской революции XVII в. доминировали ре­лигиозные формы революционной идеоло­гии, но первая буржуазная революция в Северной Америке — Война за независи­мость XVIII в.— совершилась уже под зна­менем идей Просвещения. Эти ранние бур­жуазные революции происходили в период мануфактурного капитализма, когда еще резко не обнаружились внутренние антаго­низмы буржуазного общества. В этих усло­виях поднимавшаяся буржуазия, ее наибо­лее передовые слои проявили большую ре­шительность, большую способность идти на временное объединение с народными массами, чем это произойдет во время бур­жуазных революций XIX в. Революции XVII—XVIII вв., победившие благодаря борьбе народных масс, которые являлись их главной движущей силой, предопреде­лили огромный прогресс во всех областях не только тех обществ, где они соверши­лись,— они оказали могучее воздействие и на всемирный исторический процесс, воз­действовали на мир своим многообразным творчеством, и прежде всего созданием но­вых государственно-политических институ­тов, новыми идеями, своим опытом и при­мером борьбы.


Глава

l

 
 

Английская буржуазная революция середины ХУП века


1. Англия в канун революции

Социально-экономические процессы.

К 40-м годам XVII в. Англия по своему экономическому облику оставалась аграр­ной страной. Подавляющее большинство населения (более 4 млн. из общей числен­ности около 5 млн. человек) проживало в деревенской местности и так или иначе было связано с сельским хозяйством. Сред­невековые устои в экономике сохранялись, но были уже серьезно поколеблены упроче­нием и расширением капиталистического уклада. Почву для генезиса капитализма взрыхлял продолжавшийся процесс «пер­воначального накопления» — экспроприа­ции трудового народа. Этот процесс —

«исходный пункт», предыстория «...капита­ла и соответствующего ему способа про­изводства» (Маркс) 1 — протекал в Анг­лии как естественно-экономически, т. е. в результате эволюции и разложения мелко­товарного хозяйства в городе и деревне, так и насильственным путем.

Основную массу крестьян составляли поземельно зависимые копигольдеры — держатели земли по копии и обычаю мано-ра. Наиболее состоятельные из них, а так­же1 фригольдеры — свободные держатели, чьи права на земли были защищены суда­ми общего права, часто назывались йоме­нами. Издавна высокоразвитые в Англии товарно-денежные отношения не просто усиливали, как прежде, имущественную дифференциацию деревенского населения, но приводили к его «раскрестьяниванию» и появлению сельской буржуазии и экс­проприированных работников. В англий­ской деревне первых десятилетий XVII в. последних насчитывалось множество. Это были вовсе безземельные или столь бедные землей крестьяне, что их обычно называли коттерами — владельцами одной хижины (коттеджа) на крохотном участке.

Обогатившаяся верхушка крестьян применяла наемный труд батраков (тех же коттеров), активно арендовала земли, вела хозяйство предприимчиво и с размахом. Эта прослойка внутри самого крестьянства содействовала разложению общинного строя. За названиями обычных для англий­ской деревни категорий крестьян (копи­гольдеры, фригольдеры) в этом случае вы­ступала сельская буржуазия; применяв­шиеся ею методы хозяйствования приходи­ли в противоречие со стеснительными порядками общинного землепользования.

«Размывание» среды цеховых мастеров в старинных корпоративных городах, а также внецеховых ремесленников (больше всего в новых городах) приводило, как и в деревне, к выделению зажиточной про­слойки (этих богатых ремесленников в це­ховых компаниях называли по-прежнему «ливрейными»). Одновременно образовы­валась большая прослойка обедневших мастеров, частью превратившихся в паупе­ров. Вместе с «вечными» подмастерьями, учениками, поденщиками — всей массой наемных тружеников — эти пауперы со­ставляли пролетаризировавшиеся слои, низы городского населения.

Однако для Англии особенно характер­ным оказался путь насильственной ломки средневекового строя экономических отно­шений — огораживания. Они начали про­водиться в конце XV в. и с того времени развернулись в стране в широких масшта­бах. В этом состояла специфика развития сельского хозяйства в Англии. Только здесь протекала в такой форме растянув­шаяся на три столетия подлинная аграр­ная революция.





Дата публикования: 2014-11-03; Прочитано: 474 | Нарушение авторского права страницы | Мы поможем в написании вашей работы!



studopedia.org - Студопедия.Орг - 2014-2024 год. Студопедия не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования (0.014 с)...