Студопедия.Орг Главная | Случайная страница | Контакты | Мы поможем в написании вашей работы!  
 

Встретиться вновь 3 страница



Лорэн свистом подозвала собаку, покинула бульвар, тянувшийся вдоль прогулочного порта, и направилась к стоянке.

Собака заняла своё место на сиденье справа, Лорэн пристегнулась ремнём безопасности, и «триумф» покинул Приморский бульвар под аккомпанемент беспрерывного собачьего лая. Она свернула на Сервантес‑стрит и стала подниматься по Филмор‑стрит. На пересечении с Гринвич‑стрит она замедлила ход, подумывая, не взять ли в прокате фильм. Она мечтала ещё раз полюбоваться на Гэри Гранта и Дебору Керр в «Она и он». Но, вспомнив, что её ждёт с утра, переключилась на вторую передачу и, набирая скорость, проехала мимо старого «форда» 1961 года, стоявшего рядом с видеоклубом.

* * *

Артур тщательно изучал названия фильмов в разделе «Боевые искусства».

— Хочу сделать сегодня вечером сюрприз своей знакомой, — сказал он работнику проката. — Что вы мне посоветуете?

Продавец полез под прилавок и торжественно извлёк оттуда картонную коробочку. Открыл жестом фокусника упаковку и подал кассету Артуру.

— «Гнев дракона», коллекционное издание! Здесь три боевые сцены, вырезанные из традиционной версии. Только вчера привезли. Она у вас с ума сойдёт!

— Вы считаете?

— С Брюсом Ли вы не прогадаете. Вот увидите, ей понравится.

Артур просиял.

— Тогда беру!

— У вашей подружки случайно нет сестры?

Артур покинул видеоклуб в приподнятом настроении. Вечер начинался неплохо. По пути он ненадолго остановился у заведения, предлагавшего на вынос готовые блюда, от одного вида которых рот наполнялся слюной, выбрал и возвратился домой с лёгким сердцем. «Форд» он припарковал перед домиком на перекрёстке Пасифик и Филмор‑стрит.

Как только за ним закрылась дверь, он положил пакет с покупками на кухонный стол, включил стереосистему, поставил диск Фрэнка Синатры и с удовольствием потёр руки.

Комнату заливал красноватый свет летнего вечера. Громко напевая мелодию из «Strangers in the Night», Артур со вкусом накрыл низкий столик в гостиной на две персоны. Затем он откупорил бутылку «мёрло» 1999 года, разогрел лазанью, разложил итальянские закуски на двух тарелках белого фарфора. Теперь всё было готово. Он прошагал через гостиную, вышел на лестничную площадку, оставив входную дверь открытой, и громко постучал в дверь напротив. Послышались лёгкие шаги.

— Я глуха, но не до такой же степени! — встретила его пожилая дама широкой улыбкой.

— Вы не забыли про нашу вечеринку?

— Ты шутишь!

— Вы не возьмёте с собой собаку?

— Пабло дрыхнет как убитый, между прочим, он так же стар, как и я.

— Вы совсем не старая, мисс Моррисон.

— Старая, старая, можешь мне поверить! — произнесла она, под руку увлекая его в коридор.

Артур усадил мисс Моррисон поудобнее и налил в её бокал вино.

— У меня для вас сюрприз! — объявил он, пока зывая кассету.

Прелестное личико мисс Моррисон засветилось радостью.

— Сцена драки в порту по праву вошла в антологии.

— Вы её уже видели?

— Неоднократно.

— И вам не надоело?

— А ты видел Брюса Ли с голым торсом?

* * *

Кали вскочила с места, схватила зубами свой поводок и завертелась, как юла, стараясь поймать собственный хвост. Лорэн нежилась на диване в пеньюаре и толстых шерстяных носках. Выкрутасы Кали заставили её отвлечься от чтения и с любопытством уставиться на собаку. Пришлось захлопнуть трактат по неврологии.

— Сейчас пойдём, дай только одеться. — Она нежно обняла собаку.

Через несколько минут Кали уже резвилась на Грин‑стрит. Молодой тополь чуть подальше, на тротуаре Филмор‑стрит, источал, видимо, необыкновенный запах, раз Кали потащила хозяйку туда. Лорэн задумалась, вечерний ветер пробирал её.

Ей не давала покоя завтрашняя операция, она предчувствовала, что фернстайн начнёт ею командовать. Приняв решение уйти в конце года на пенсию, старый профессор все чаще требовал её на операции, словно торопился закончить её обучение. Сейчас она вернётся домой, зажжёт лампу у изголовья и станет снова и снова перечитывать свои записи.

* * *

Мисс Моррисон была в восторге от вечеринки. Теперь она вытирала на кухне тарелки, которые мыл Артур.

— Можно задать тебе вопрос?

— Любой, какой захотите.

— Ты не любишь карате. И не рассказывай мне, что такому молодому человеку, как ты, не с кем провести вечер воскресенья, кроме как с восьмидесятилетней старухой.

— В сказанном вами нет вопроса, мисс Моррисон.

Старая дама положила руку на руку Артура и состроила недовольную гримасу.

— Есть, и ещё какой! Он подразумевается, и ты его хорошо понял. И кончай с «мисс Моррисон», лучше называй меня Розой.

— Мне нравится проводить воскресный вечер в вашем обществе, так мне проще ответить на тот вопрос, который вы подразумевали.

— Мой милый мальчик, похоже, ты прячешься от кого‑то.

Артур посмотрел на мисс Моррисон.

— Хотите, я выйду с вашей собакой?

— Это угроза или вопрос? — спросила Роза.

— То и другое!

Мисс Моррисон пошла к себе, чтобы разбудить и привести Пабло, уже в ошейнике.

— Почему вы так его назвали? — спросил Артур с порога.

Старушка ответила ему на ухо, что так звали её возлюбленного, который запомнился ей лучше остальных.

— Мне было тридцать восемь лет, он был моложе меня не то на пять, не то на десять лет. В моём возрасте память слабеет, особенно когда это оказывается кстати. Мой великолепный кубинец был большим оригиналом Он танцевал, как дьявол, и был побойчее самого Джека Рассела, можешь поверить мне на слово.

— Охотно вам верю, — сказал Артур, вытягивая из коридора собаку, упиравшуюся всеми четырьмя лапами.

— Ах, Гавана! — И мисс Моррисон со вздохом закрыла дверь.

Артур и Пабло двинулись вниз по Филмор‑стрит. Собака задержалась под тополем. По неведомой Артуру причине это дерево внезапно вызвало у неё живейший интерес. Артур засунул руки в карманы и привалился к невысокой стене. Пабло представилась нечастая возможность сполна удовлетворить своё собачье любопытство.

В кармане у Артура завибрировал телефон. Он вынул его.

— Хорошо проводишь время? — спросил Пол.

— Прекрасно!

— Чем занимаешься?

— Как твоё мнение, Пол, сколько времени нужно собаке на обнюхивание ствола дерева?

— Лучше я разъединюсь, — озадаченно проговорил Пол — Надо скорее отправиться спать, прежде чем ты задашь мне ещё один вопрос!

* * *

В двух кварталах оттуда, на втором этаже викторианского домика, нависшего над Грин‑стрит, в окне спальни молодой женщины‑нейрохирурга погас свет.

Звонок будильника на ночном столике вырвал Лорэн из такого глубокого сна, что ей было невыносимо трудно открыть глаза. Из‑за усталости, накопившейся за год, она порой пробуждалась по утрам в сером, безрадостном, как предрассветные часы, настроении. На часах ещё не было семи, а она уже поставила свой «триумф» на госпитальную стоянку. Через десять минут она в медицинском халате покинула этаж отделения «неотложки» и поднялась в палату 307. Её встретила обезьянка, уцепившаяся за шею жирафа. Чуть подальше дремал белый мишка. На подоконнике собрался весь зоопарк Марсии. Рисунки на стенах были удивительно хороши для ребёнка, ослепшего несколько месяцев назад и рисовавшего по памяти.

Лорэн присела на койку и погладила проснувшейся Марсии лоб.

— Ку‑ку, — пропела Лорэн, — вот и новый день.

— Ещё нет, — ответила Марсия, приоткрывая веки. — Пока что ночь.

— Осталось уже немного, моя милая, совсем чуть‑чуть. Скоро за тобой придут и начнут готовить.

— Ты останешься со мной? — взволнованно спросила Марсия.

— Мне тоже надо идти готовиться, мы встретимся у входа в отделение.

— Меня будешь оперировать ты?

— Я буду ассистировать профессору Фернстай‑ну, дяде с очень строгим голосом, как ты его называешь.

— Ты боишься? — спросила девочка.

— Ты меня опередила, я хотела спросить тебя о том же.

Девочка ответила, что не боится, потому что доверяет.

— Я иду наверх. Скоро мы с тобой встретимся.

— Сегодня вечером я выиграю пари.

— Что ты загадала?

— Я придумала, какого цвета у тебя глаза, и записала это на листочке, он лежит сложенный в ящике моей ночной тумбочки. После операции мы развернём его с тобой вдвоём.

— Развернём, даю тебе слово, — пообещала Ло‑рен, выходя из палаты. На пороге она задержалась, чтобы потихоньку понаблюдать за Марсией.

Та свесилась с койки, не замечая Лорэн.

— Знаю‑знаю, ты где‑то прячешься, хотя тебе со вершенно нечего бояться, — говорила девочка, за лезшая под койку.

Её ручка ощупывала пол, пока не наткнулась на плюшевую сову. Марсия погладила птицу и усадила её перед собой.

— Ты должна отсюда выйти, тебе совершенно нечего бояться света, — заговорила она. — Если ты будешь доверять мне, я покажу тебе краски; ведь ты мне доверяешь, да? Теперь твоя очередь: ты думаешь, я не боялась темноты? Знаешь, трудно описать тебе день, он просто красивый, и все. Я предпочитаю зелёное, но красное тоже люблю, у красок есть запах, по нему их и узнают, погоди, не двигайся, я тебе покажу.

Девочка выбралась из своего убежища и осторожно перешла к тумбочке, чтобы вынуть оттуда чашку и стакан. Снова устроившись под койкой, она показала сове клубнику и произнесла решительно:

— Вот это красное, а вот это зелёное (указывая на мяту в стакане). Видишь, как хорошо пахнут цвета? Если хочешь, можешь попробовать, а мне нельзя, перед операцией у меня должен быть пустой живот.

Лорэн вернулась в палату.

— С кем ты разговариваешь?

— Я знала, что ты здесь, — ответила девочка. — Я разговариваю со своей подругой, но показать её тебе не могу, она всё время прячется, потому что боится света и людей.

— Как её зовут?

— Эмилия! Тебе не узнать, что она говорит.

— Почему?

— Тебе не понять.

Лорэн опустилась на колени.

— Можно мне к тебе под кровать?

— Можно, если ты не боишься темноты.

Девочка подвинулась, пуская в своё убежище Лорэн.

— Можно мне взять её с собой наверх?

— Нет, по старому дурацкому правилу зверей в операционную не пускают. Не беспокойся, рано или поздно правило отменят.

* * *

Денёк выдался солнечный. Артур решил прогуляться пешком до своего архитектурного агентства на Джексон‑стрит.

Пол дожидался его на улице.

Дверь приоткрылась, и в ней показалось смеющееся лицо Пола.

— Ну и сколько? — спросил он.

— Сколько — что? — переспросил Артур, нажимая на кнопку кофейного автомата. — …времени собачонка обнюхивала дерево?

— Двадцать минут!

— Завидую я тому, как ты проводишь вечера, старичок! Я говорил по телефону с двумя нашими знакомыми из Кармела, они вернулись и не прочь поужинать сегодня с нами. Можешь захватить собачонку, если боишься заскучать.

Пол постучал пальцем по циферблату часов, им нужно было спешить. Предстояла встреча с важным клиентом.

* * *

Лорэн вошла в стерилизационный шлюз, вытянула вперёд руки и надела халат, поданный медсестрой. Продев руки в рукава, молодая нейрохирург завязала за спиной тесёмки, подошла к стальной раковине и стала тщательно мыть руки. Она замирала от страха. Медсестра вытерла ей руки, посыпала тальком ладони и вскрыла упаковку с парой стерильных перчаток, которые Лорэн поспешно надела. В светло‑голубой пилотке, с закрытой маской ртом Лорэн сделала глубокий вдох и вошла в операционную.

За пультом сидел Адам Петерсон, специалист по функциональному нейросканированию, и следил за системой подготовительной эхографии. В машину уже были введены картинки ядерно‑магнитного резонанса мозга Марсии. Сравнивая эти изображения с теми, которые будет предоставлять в реальном времени эхограф, компьютер сможет точно определить удаляемую часть опухоли. Управляемая Адамом, система станет в процессе операции выдавать новые снимки мозга.

* * *

Профессор Фернстайн вошёл через несколько минут вместе со своим коллегой, доктором Ришаром Лалондом, приехавшим из Монреаля.

Доктор Лалонд поздоровался с бригадой, устроился за аппаратом нейронавигации и взялся за две его рукоятки. Умело управляемые хирургом, механические руки, связанные с главным компьютером, могли с точностью до микрона резать опухолевую массу. На протяжении всей операции точность хирургического вмешательства сохраняла критическое значение. При малейшем отклонении от траектории Марсия могла лишиться дара речи или способности двигаться, хотя и излишняя осторожность могла сделать операцию бесполезной. Лорэн сосредоточенно молчала, перебирая в голове детали процедуры, которая вот‑вот начнётся и планированием которой она так напряжённо занималась уже несколько недель.

Марсию подготовили в соседней палате и вкатили на каталке. Медсёстры со всеми предосторожностями устроили её на операционном столе. Капельницу на штативе присоединили к её руке.

Норма, главная медицинская сестра Госпиталя, рассказывала Марсии, что усыновила детёныша панды.

— Как же вы его привезли? Вам разрешили? — допытывалась Марсия.

— Нет, — отвечала Норма смеясь, — он останется у себя на родине, в Китае, но мы будем обеспечивать его всем необходимым, пока он не сможет жить отдельно от своей мамы. Только вот никак она не подберёт для зверёныша кличку, — добавила Норма. — Как лучше назвать панду?

Пока девочка ломала голову над этим вопросом, Норма поставила ей на грудную клетку разноцветные пластинки, соединённые с электрокардиографом, а врач‑анестезиолог ввёл ей в указательный палец крохотную иглу. Это был зонд, с помощью которого можно контролировать состав крови. Врач ввёл препарат в капельницу и заверил Марсию, что та сможет продолжить раздумья об имени для детёныша панды после операции. А пока следовало сосчитать вместе с ним до десяти. Анестетик опустился по катетеру и проник в вену. Мар‑сия уснула между цифрами «два» и «три». Реаниматолог следил по мониторам за показателями жизнедеятельности. Норма замкнула на лбу у Мар‑сии обруч, чтобы исключить какие‑либо движения головой.

Подобно умелому дирижёру, Фернстайн произвёл перекличку своей бригады. Каждый участник доложил со своего поста о готовности. Фернстайн подал сигнал доктору Лалонду, и тот нажал на рукояти аппарата нейронавигации. Лорен следила за ним не отрываясь.

Первый надрез был произведён в 9 часов 27 минут, началось двенадцатичасовое путешествие в сокровенные глубины детского мозга.

* * *

Проект, представленный Полом и Артуром, как будто приглянулся клиентам. Директора консорциума, выбиравшие архитекторов для своей новой штаб‑квартиры, сидели вокруг огромного стола красного дерева в зале заседаний. Все утро Артур расписывал, каким будет вестибюль, какими — залы, какими — прочие помещения; в полдень его сменил Пол с диапозитивами чертежей и рисунков, появлявшимися на экране у него за спиной. Когда часы на стене показали четыре часа дня, председательствовавший поблагодарил двоих архитекторов за выполненную ими работу. Члены совета директоров все обсудят и до конца недели примут решение, какому из двух представленных проектов отдать предпочтение.

Артур и Пол встали, попрощались с присутствующими и вышли. В лифте Пол длинно зевнул.

— Кажется, всё вышло неплохо, как твоё мнение?

— Вероятно, — тихо откликнулся Артур.

— Тебя что‑то не устраивает? — спросил его друг.

— Как ты думаешь, в универмаге «Мейси» продаются поводки‑рулетки?

Пол поднял глаза к потолку кабины. Прозвучал звонок, двери раздвинулись на третьем уровне подземного гаража.

— Я совершенно вымотан, — сказал Пол. — Такие презентации чрезвычайно изнуряют.

Артур сел в машину, ничего не сказав.

* * *

Сердечный ритм Марсии был стабилен, Фернстайн потребовал постепенного увеличения анестезии. Вторая серия эхограмм подтвердила нормальный ход резекции. Миллиметр за миллиметром электронные руки под управлением доктора Лалонда резали опухоль в затылочной доле мозга Марсии и поднимали срезы на поверхность. На четвёртом часу работы Лалонд оторвался от работы.

— Смену! — потребовал он, его глаза выражали беспредельное утомление.

Фернстайн подал Лорэн знак занять место за аппаратом. На мгновение она растерялась, взгляд профессора подбадривал и возвращал уверенность.

Тысячи раз она повторяла эти движения на стимуляторе, и вот настал день, когда от её умения зависела человеческая жизнь.

Как только она села к аппарату, страх сняло как рукой. Лорэн сияла. Кончиками пинцета она ухватила свою мечту.

Её действия были безупречны, её умение ошеломляло. Вся бригада следила за ней, Норма уже читала в глазах профессора гордость за способную ученицу.

Лорэн сидела у манипулятора до начала седьмого часа операции. Когда ей тоже понадобилась замена, компьютер показывал, что резекция сделана на 76 процентов. Лалонд занял своё место, одобрительно подмигнув молодой сотруднице.

* * *

— Я высажу тебя у агентства, а сам смоюсь домой, — сказал Пол.

— Лучше довези меня до Юнион‑сквер, мне надо купить кое что.

— Можно мне узнать, чего это ты вздумал покупать поводок, не имея собаки?

— Для одной знакомой!

— Успокой меня: у неё‑то по крайней мере собака есть?

— Ей семьдесят девять лет, если это сможет тебя успокоить.

— Не сказал бы, — вздохнул Пол, тормозя у тротуара перед большим универмагом «Мейси».

— У нас сегодня ужин. Где встречаемся? — спросил Артур, вылезая из машины.

— «Клиф‑Хаус», в восемь вечера. Будь добр, сделай над собой усилие, а то в последний раз ты вовсе не блистал вежливостью. Тебе предоставляется второй шанс произвести хорошее первое впечатление, постарайся его не упустить!

Артур проводил кабриолет взглядом, посмотрел на витрину и ступил во вращающиеся двери универмага.

* * *

Анестезиолог заметил на мониторе отклонение в показаниях и проверил содержание кислорода в крови. Бригада увидела, как он переменился в лице. Инстинкт подсказывал ему, что нужна осторожность.

— У вас кровотечение? — спросил он.

— Пока ничего не видно. — Фернстайн наклонился к монитору доктора Петерсона.

— Но что‑то не так! — настаивал анестезиолог.

— Делаю повторную эхограмму! — доложил специалист по нейросканированию.

От безмятежности, царившей в операционной, не осталось следа.

— Малое промывание! — сухо распорядился доктор Кобблер, увеличивая поступление кислорода.

Лорэн почувствовала себя бессильной. Она уставилась на доктора Фернстайна. По глазам профессора было видно, что положение вот‑вот станет критическим.

— Возьмите её за руку, — сказал ей шёпотом наставник.

— Что делать? — спросил у Фернстайна Лалонд.

— Продолжаем! Адам, что на эхограмме?

— Пока ничего особенного, — был ответ.

— У меня начало аритмии, — доложила Норма, глядя на мигающий электрокардиограф.

Ришар Лалонд со злостью хлопнул ладонью по пульту.

— Рассечение задней мозговой артерии! — сухо проговорил он.

Все члены бригады переглянулись. Лорэн перестала дышать и зажмурилась.

Было семнадцать часов двадцать две минуты. Через минуту повреждённая стенка артерии, подававшей кровь в заднюю часть мозга Марсии, прорвалась на участке в два сантиметра. Под давлением хлынувшей потоком крови разрыв неуклонно увеличивался. Несмотря на спешно поставленный Фернстайном дренаж, кровь стремительно заливала мозг.

В семнадцать часов двадцать семь минут на глазах у всей бессильной что либо изменить бригады — четырех врачей и медицинских сестёр — Марсия навсегда перестала дышать. Ручка девочки, которую стискивала Лорэн, разжалась, словно выпуская последнее дыхание жизни, которое она ещё удерживала в ладони.

Бригада молча вышла из операционной и разбрелась по коридору. Сделать ничего было нельзя. Опухоль, в своей злокозненности, прятала от самых современных приборов аневризму мелкой артерии в мозгу Марсии.

Лорэн осталась одна, не выпуская неподвижные пальцы девочки. Норма подошла и осторожно вынула мёртвые пальцы из сжатой руки нейрохирурга.

— Ступайте.

— Я обещала… — прошептала Лорэн.

— Это — единственная ошибка, которую вы сегодня совершили.

— Где Фернстайн? — спросила она.

— Пошёл, наверное, к родителям малышки.

— Лучше бы это сделала я.

— По‑моему, вы уже исчерпали свою дневную норму переживаний. Позвольте дать вам совет: прежде чем ехать домой, побродите по большому магазину.

— Зачем?

— Чтобы увидеть жизнь. Сотни жизней!

Лорэн погладила Марсию по лбу и закрыла голову ребёнка зелёной простыней, после чего покинула операционную.

Норма смотрела, как она удаляется по коридору. Покачав головой, она выключила свет над операционным столом. Помещение погрузилось в темноту.

* * *

Артур набрёл на своё счастье на четвёртом этаже огромного магазина: поводок‑рулетка, который наверняка порадует мисс Моррисон. В ненастные дни она сможет оставаться под козырьком, скрытая от дождя, меж тем как Пабло будет всласть шарить на обочине.

Артур отошёл от кассы в центре зала, где расплатился за свою покупку. Ему улыбнулась женщина, выбиравшая мужскую пижаму. Он улыбнулся в ответ и направился к эскалатору. На механической лестнице на плечо легла лёгкая рука. Артур оглянулся, женщина спустилась к нему на одну ступеньку.

Из всех своих любовных связей он сожалел всего об одной…

— Не говори, что не узнал меня, — сказала Кэрол Энн.

— Прости, я был занят своими мыслями.

— Знаю. Мне известно, что ты жил во Франции. Тебе полегчало? — осведомилась она сочувственным тоном.

— Да, а что?

— Я узнала, что та девица,.из‑за которой ты от меня ушёл… В общем, что ты овдовел, какая жалость…

— О чём это ты болтаешь? — воскликнул поражённый Артур.

— В прошлом месяце я столкнулась на одном коктейле с Полом. Мне действительно очень жаль.

— Я в восторге от встречи с тобой, но, к сожалению, немного опаздываю, — бросил Артур.

Он хотел уйти, но Кэрол Энн вцепилась ему в рукав и гордо показывала кольцо на пальце.

— На следующей неделе мы отмечаем первый год нашего брака. Помнишь Мартина?

— Смутно, — отозвался Артур, огибая парапет и торопясь к эскалатору, ведущему на второй этаж.

— Ты не мог забыть Мартина. Он же капитан хоккейной команды! — с упрёком и гордостью сказала Кэрол Энн.

— Ах, да, высокий блондин!

— Наоборот, брюнет.

— Ладно, брюнет, но ведь высокий?

— Ещё какой!

— Вот! — И Артур уставился на носки своих ботинок.

— Значит, ты так и не устроил свою жизнь? — продолжила Кэрол Энн с состраданием.

— Отчего же, устроил, а потом расстроил. Подумаешь, жизнь! — Артуру было все труднее сдерживаться.

— Неужели ты будешь утверждать, что такой парень, как ты, до сих пор холост?

— Нет, я не буду этого утверждать, потому что ты все равно забудешь все это через десять минут. И потом, это совершенно не важно, — пробормотал Артур.

Снова парапет, снова надежда, что Кэрол Энн надо будет что‑то купить на этом этаже, но она потащилась за ним дальше, вниз.

— У меня куча незамужних подружек! Если придёшь на наше празднование, я познакомлю тебя со следующей женщиной твоей жизни. Я неподражаемая сваха, у меня попросту дар угадывать, кто кому подходит. Ты по‑прежнему любишь женщин?

— Я люблю одну! Спасибо, приятно было с тобой встретиться. Передавай привет Мартину.

Артур помахал Кэрол Энн и бросился от неё прочь. При виде витрины с французской косметикой известной марки его посетило воспоминание, такое же приятное, как аромат духов, которые продавщица демонстрировала одной из покупательниц. Он закрыл глаза и вспомнил, как шагал однажды здесь, одержимый любовью невидимой, но сильной. Он был тогда счастлив, как никогда прежде в жизни. Полный этих воспоминаний, он шагнул в барабан вращающихся дверей.

Опомнился он на тротуаре Юнион‑сквер. На манекене в витрине было выставлено вечернее платье, элегантное и собранное на талии. Тонкая деревянная ручка легкомысленно указывает пальцем на прохожего. Собственная обувь в оранжевых отблесках солнца кажется невесомой. Артур неподвижен, мысли его далеко. Он не слышит несущейся на него сзади мотоциклетной коляски. Мотоциклист потерял управление на повороте Полк‑стрит, одной из четырех улиц, вливающихся в большую площадь. Он пытается объехать женщину на переходе, чуть не падает, мотоцикл несёт юзом, мотор оглушительно ревёт. Людей на улице охватывает паника, мужчина в костюме бросается на мостовую, чтобы увернуться от мотоцикла, ещё один отскакивает назад, женщина кричит и прячется за кабиной телефона‑автомата. Коляска влетает на тротуар, обрушивает рекламный щит, но парковочный автомат, принимающий на себя следующий удар, прочно вделан в асфальт, и от столкновения с ним коляска и мотоцикл разделяются. Коляску ничего больше не удерживает, она подобна снаряду и формой, и скоростью полёта. Она врезается Артуру в ноги, отрывает его от тротуара и подбрасывает в воздух. Время замедляется, течёт неторопливо, похожее на ничем не нарушаемую тишину. Обретший свободу мотоцикл влетает в огромную витрину, и она взрывается мириадами осколков. Артур катится по тротуару и ударяется о руку манекена, лежащего теперь на стеклянном ковре. Его глаза заволакивает пелена, свет меркнет, во рту появляется металлический привкус. Артуром овладевает оцепенение, ему хотелось бы сказать людям, что произошла дурацкая случайность. Но слова застревают в горле.

Ему хочется подняться, но ещё рано. У него трясутся колени, в уши врывается чей‑то голос, кричащий, что ему надо лежать, скоро придёт помощь.

Пол будет вне себя, если он опоздает. Надо вывести собаку мисс Моррисон, ведь сегодня воскресенье? Или понедельник? Надо заглянуть в агентство, подписать чертежи. Где парковочный билет? У него наверняка порван карман, он засунул туда руку, а теперь эта рука у него за спиной и немного болит. Не тереть голову, эти осколки стекла очень острые, того и гляди порежешься. Теперь свет слепит глаза, звуки мало‑помалу приобретают отчётливость. Слепота оказалась недолгой. Открыть глаза. Конечно, лицо Кэрол Энн! Никак от него не отцепится, хотя он не желает, чтобы его знакомили с женщиной его жизни, он с ней уже знаком, чёрт возьми! Надо носить обручальное кольцо, тогда его оставят в покое. Сейчас он вернётся в магазин и купит себе кольцо. Пол ни за что его не одобрит, но его самого это неплохо позабавит.

Издалека доносятся звуки сирены. Непременно надо встать самому, прежде чем подъедет «скорая», нечего их попусту беспокоить, ему нигде не больно, разве что во рту, наверное, он прикусил себе щеку. Щека — это не страшно, язвочка, конечно, будет долго беспокоить, но это можно вытерпеть. А вот пиджак жаль, он, наверное, непоправимо испорчен. Артур обожает этот свой твидовый пиджак. Сара считала, что твид устарел, но мало ли что болтала Сара, посмотрела бы на свои собственные остроносые туфли‑лодочки — этакая вульгарность! Он правильно сделал, сказав Саре, что ночь, проведённая вместе — случайность, они просто не созданы друг для друга, и никто в этом не виноват. Как там мотоциклист? Наверное, этот мужчина в шлеме. Кажется, он легко отделался, а посокрушаться ему полезно.

«Сейчас я протяну руку Кэрол Энн, и она растрезвонит всем своим подружкам, что спасла мне жизнь. Она ведь поможет мне подняться…»

— Артур?

— Кэрол Энн?

— Так и знала, что жертва этой ужасной катастрофы — ты, — пролепетала испуганная женщина.

Он спокойно отряхнул плечи пиджака, оторвал лоскут кармана, свисавший самым жалким образом, потряс головой, избавляясь от осколков.

— Какой ужас! Тебе очень повезло, — проговорила Кэрол Энн сдавленным голосом.

Артур серьёзно посмотрел на неё.

— Все относительно, Кэрол Энн. Мой пиджак загублен. Я весь в порезах, меня преследуют встречи‑катастрофы, что бы я ни предпринял, даже если отправляюсь всего лишь за поводком для соседки.

— Поводок для соседки… Тебе очень повезло, что ты почти не пострадал в такой аварии! — возмутилась Кэрол Энн.

Артур смотрел на неё. Он напустил на себя задумчивый вид и очень старался оставаться в рамках приличий. Его раздражал не только голос Кэрол Энн, все в ней было для него невыносимо. Он попытался обрести подобие безразличия, принуждая себя к раскованному и равнодушному тону.

— Ты права, я не очень справедлив. Мне повезло:я ушёл от тебя, потом повстречал женщину моей жизни, только она находилась в коме! Родная мать собиралась подвергнуть её эвтаназии, но мне снова безумно повезло: лучший друг согласился помочь мне похитить её из больницы.





Дата публикования: 2014-11-03; Прочитано: 258 | Нарушение авторского права страницы | Мы поможем в написании вашей работы!



studopedia.org - Студопедия.Орг - 2014-2024 год. Студопедия не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования (0.029 с)...