Студопедия.Орг Главная | Случайная страница | Контакты  
 

Пропозициональное представление предложения



Предложение как конструктивный знак соотносится с внеязыковой реальной или мыслимой ситуацией как реалией, которую оно делает своим денотатом. Оно в акте речемыслительной деятельности вычленяет в действительности тот или иной её фрагмент и представляет этот кусок действительности как расчленённое и вместе с тем целостное единство. Его денотатом является не просто совокупность отдельных элементов опыта, а их ансамбль. Связанные в рамках ситуации неким отношением предметы (в самом широком смысле слова, т.е. люди и животные, предметы природы и артефакты и т.п.) квалифицируются как участники (партиципанты) ситуации. В ситуации с одним партиципантом он характеризуется неким свойством. Отношения и свойства предметов (предметных участников ситуации) — это и есть те признаки, выражению которых служат предложения.

Люди имеют дело с бесконечно разнообразными ситуациями. Но, познавая действительность, они конкретные, единичные ситуации сводят в классы, относят их к определённым структурным типам. И в этом процессе категоризации положений дел значительная роль принадлежит языку, который в процессе своей эволюции вырабатывает соответствующие конструктивные схемы и правила.

Отдельным элементам ситуаций (как предметам, так и объединяющим их отношениям) и репрезентирующим их посредством ментальных сущностей — концептов в семантической сфере языка теперь ставятся в соответствие семантемы. Это единицы значения, являющиеся по своей природе односторонними. Они выступают в качестве означаемых таких элементных знаков, как, с одной стороны, лексемы и фразеологизмы, и, с другой стороны, синтаксемы, представляющие собой элементарные значимые единицы в составе синтаксических конструкций.

Внеязыковая ситуация в целом отображается в ментальной сфере сочетанием концептов, а в языковой сфере семантической конструкцией, или конфигурацией. Её ядром служит семантема, отображающая признак, т.е. отношение или свойство. Это ядерная семантема, или признаковая семантема, или предикатная семантема, или семантический предикат. Предикатная семантема, обладая определённым валентностным потенциалом, стремится создать своё окружение.

В это окружение входят семантемы, отображающие участников ситуации. Это предметные семантемы, или актантные семантемы, или семантические актанты. Актанты квалифицируются в зависимости от тех ролей, которые играют в описываемых ситуациях их предметные участники. Им приписываются семантические роли агентива (производителя действия), объектива (объекта действия), инструмента и т.д. Семантическую конфигурацию часто называют пропозицией.

В принципе пропозиция, или семантическая конфигурация, не линейна, т.е. составляющие её семантемы не следуют друг за другом. Предикат пропозиции главенствует над своими актантами. В скобочной записи его главенствующая роль выражается в том, что символ для предиката помещается перед скобками, открывая для своих актантов рамку (frame): ‘открывать (Виктор, дверь, ключ)’.

Пропозиция выступает как начальный способ “упаковки” информации, которая подлежит передаче посредством высказывания. Одна пропозиция или соединение ряда пропозиций образует семантическую основу предложения, его глубинную (или смысловую) структуру. Она не линейна.

Пропозиция есть означаемое элементарной синтаксической конструкции. Учитывая семантическое содержание каждой синтаксемы, точнее было бы говорить о синтаксико-семантической конфигурации. Ядром этой конфигурации является синтаксема, имеющая своим означаемым предикатную семантему. Это ядерная синтаксема, или предикатная синтаксема, или синтаксический предикат(некоторые исследователи говорят в этом случае о реляторе, функторе и т.п. и избегают термина предикат при описании структуры предложения в номинативном аспекте). Окружение предикатной синтаксемы образуют синтаксемы, означаемыми которых выступают актантные синтаксемы, или синтаксические актанты. Валентностный потенциал предикатной синтаксемы предопределяется прежде всего валентностным потенциалом предикатной семантемы.

Итак, мы наблюдаем следующие соответствия:

Явления внеязыкового ряда Означаемые конструктивных знаков Конструктивные знаки
     
Расчленённые, но целостные ситуации (положения дел) и их ментальные образы Семантические конфигурации как ансамбли семантем (пропозиции) Синтаксические конструкции как ансамбли синтаксем
Отношения и свойства участников ситуаций (партиципантов) и их ментальные представления Предикатные семантемы (семантические предикаты) Предикатные синтаксемы (Синтаксические предикаты)
Участники ситуаций и их мыслительные образы Актантные семантемы (Семантические актанты) Актантные синтаксемы (Синтаксические актанты)

Одна или несколько объединённых друг с другом пропозиций образуют пропозициональную структуру, которая выступает как фундамент организации смысла в предложении и, по сути дела, предопределяет набор всех основных конституентов предложения и иерархический характер отношений между ними, при условии доминирующей роли предиката. Иерархическую структуру предложения воспроизводит, в частности, вербоцентрическая модель, принадлежащая Люсьену Теньеру. Ниже приводится пример построенной в его духе стеммы для предложения Вчера Антон подарил маме красивые цветы. Здесь А1 — первый актант (подлежащее) Антон, А2 — второй актант (прямое дополнение) цветы, А3 — третий актант (косвенное дополнение) маме, С — сирконстант (обстоятельство) вчера, Attr — атрибут (определение) красивые.

Предикатные семантемы и предикатные синтаксемы обладают свойством активной валентности (т.е. сочетательной потенции). Благодаря своим валентностным свойствам именно они и выступают ядрами тех или иных конструкций. Предметным (актантным) семантемам и синтаксемам присуща в принципе пассивная валентность. Это означает, что они входят в сочетания, лишь реализуя валентности предикатных компонентов и образуя их окружения. Отсюда вытекает семантически господствующая роль предикатного компонента в том или ином сочетании и семантически подчинённая роль предметного (непредикатного) компонента. Валентность может быть обязательной, т.е. предполагать необходимость замещения вакантных позиций при данном предикатном компоненте. Она может быть и необязательной, факультативной, и реализующие её компоненты не входят в необходимое и достаточное окружение ядерного компонента.

Возможности группировки внеязыковых (денотативных) ситуаций и, соответственно, семантических конфигураций (пропозиций) в классы заключаются в том, что:

во-первых, тот или иной участник ситуации по отношению к другим её участникам и по отношению к ситуации в целом выступает носителем какой-то типовой роли; например, в ситуации дарения (а это типовая ситуация с тремя партиципантами) роли распределяются следующим образом: «даритель», «объект дарения», «получатель подарка» (в более обобщённом описании роли будут охарактеризованы так: «агенс / агентив», «пациенс / пациентив», «бенефициант / бенефициатив»);

во-вторых, в соответствующей семантической конфигурации дарения предикатная семантема проявляет себя как её активный элемент, в котором как бы уже содержится схема развёртывания конфигурации, где каждому потенциальному актанту задаётся определённая семантическая роль;

в-третьих, предикатная семантема по числу её распространителей (иначе по мощности необходимого и достаточного окружения) может квалифицироваться как одноместная (одновалентная) или многоместная (многовалентная);

в-четвёртых, число возможных семантических ролей актантов в принципе не очень велико, хотя об их числе пока не приходится определённо говорить (одни лингвисты говорят о 8 ролях. у других этот список превышает 40 ролей).

Соответствующие семантические роли (или функции) приписываются и синтаксическим актантам, выступая в качестве их важнейшей содержательной характеристики. Предикат пропозиции включает в свою рамку актанты с указанием присущих им семантических ролей (в терминологии Ч. Филлмора, глубинных падежей). Например, глагол открывать создаёт при себе следующую рамку (frame): открывать [Объектив, Инструмент, Агенс]. Используя подобные схемы, можно построить типологию синтаксических конфигураций (и лежащих в их глубинной основе пропозиций).

Приведём список ролей, комбинируя инвентари Ч. Филлмора, В.В. Богданова и И.П. Сусова:

«агенс» (или «агентив») — одушевлённый производитель действия: Мама печёт пирожки; Сыном построена дача;

«экспериенсер» (или «экспериенсив») — одушевлённое существо, являющееся субъектом восприятия, носителем эмоций и т.п.: Отец смотрит телефильм; Сестра радуется подарку; Погода огорчает лыжников;

«бенефактив» (или «бенефициатив») — одушевлённое существо, на пользу (или во вред) которому совершается действие: Отец подарил сыну часы; Сын получил в подарок часы; У Пети украли мяч;

«элементив» — стихийная сила как источник изменения в положении дел: Молния ударила в дерево; Водой унесло лодку;

«фактитив» (или «результатив») — одушевлённый или неодушевлённый предмет, возникший в результате действия, прекративший существование или подвергшийся изменению: Она родила дочь; Мама печёт пирожки; Мальчик нарисовалкартину;

«объектив» — одушевлённый или неодушевлённый предмет, участвующий в действии, но не подвергающийся изменениям в своём качестве: Сестра ставит вазу на стол;

«перцептив» — предмет восприятия: Картина радует зрителя;

«инструмент» — предмет, посредством которого совершается действие: Я открываю дверь ключом; Ключ открывает дверь; Мел пишет хорошо;

«локатив» — место, где происходит действие: Мы живём в Твери; Тверькрасивый город;

«аблатив» — место, откуда начинается перемещение в пространстве: Он покинул Тверь; Поезд отошёл от перрона;

«директив» (или «финитив») — место, являющееся конечным пунктом передвижения: Я направился в Интернет-Центр;

«транзитив» — место, через которое пролегает путь: Я иду по коридору; Поезд из Москвы в Брюссель идёт через Варшаву.

Роберт Ван Валин (Robert Van Valin), автор референциально-ролевой грамматики, предназначенной для описания америндских языков, но претендующей и на универсальную эффективность, вводит разделение двух ярусов. Один ярус образует континуум тематических отношений «агенс», «эффектор», «экспериенцер», «место», «тема», «пациенс». Пациенс подвергается радикальному изменению состояния. Под темой понимается участник, который, как пациент, подвергается воздействию, но не меняет своего состояния (например, перемещается). Под местом имеются в виду источник, путь, цель, реципиент и пр. Термином эффектор именуются либо инструмент, либо сила, но ни в одном, ни в другом случае не предполагается волевое начало. Агенс же обязательно им обладает. Во втором ярусе различаются макророли «АКТОР» и «ПРЕТЕРПЕВАЮЩИЙ / UNDERGOER». Главным претендентом на макророль «АКТОР» является агенс, затем в порядке очерёдности эффектор, экспериенцер, место, иногда тема. В очереди на макророль «ПРЕТЕРПЕВАЮЩЕГО» стоят пациенс, тема, место, экспериенцер, подчас эффектор. Выбор ролей предписывается логической структурой глагола.

Как сам синтаксический предикат, так и каждая из семантических ролей синтаксических актантов в принципе кодируются определёнными, стандартными для данного языка формальными показателями.

Если в представлениях единичных семантических конфигураций опустить указания на конкретных участников соответствующих ситуаций и не конкретизировать отношения (или свойства), то мы получим абстрактное представление для класса семантических конфигураций, например: “Отношение, возникающее в процессе передачи собственности + Объектив + Бенефактив + Агентив”. Такие структурные схемы представляют собой конструктивно-семантические инварианты, о которых можно говорить, что они являются фактами не только речи, но и языка.

Инвариантный характер таких пропозициональных схем подтверждается, в частности, возможностями построения перифраз, не нарушающих инвариантного характера пропозиций. Ср.: Отец оставил сыну в наследство дом — Дом перешёл / остался сыну в наследство от отца — Сын унаследовал / получил в наследство дом от отца.

Между семантемами и синтаксемами не всегда имеет место одно-однозначное отношение. Так, в позиции синтаксического актанта может появиться и предикатное, или пропозициональное, имя (Он размышлял о проблемах семантического синтаксиса. Размышления прервал приход друга).

При описании посредством предложения или же текста сложных денотативных ситуаций элементарные пропозиции могут соединяться в семантические блоки, в соответствие которым ставятся блоки пропозиций. В синтаксических блоках образующие их элементарные конструкции могут просто присоединяться одна к другой или включаться (иногда после определённых трансформаций, в частности прономинализации, номинализации и т.д.) одна в другую (включающая синтаксическая конструкция выступает как матричная). Аналогично (путём соединения элементарных пропозиций в сложную пропозицию и менее сложных пропозиций в ещё более сложную) строится пропозициональная структура текста (его макроструктура). Например:

Пришёл Максим. Он (Максим) принёс компакт-диск.

Пришёл Максим. Его приход (= то, что он пришёл) всех обрадовал.

Пришёл Максим. Мы его ждали. Он принёс взятый у меня накануне компакт-диск.

Связанные в одном тексте предложения должны отвечать принципу релевантности, т.е. относиться к одной и той описываемой ситуации, к одному положению дел, к теме (содержанию) данного текста. Тема текста может быть репрезентирована одной элементарной пропозицией. Так, всё содержание новеллы, рассказывающей о том, как Пушкин познакомился с Натальей Гончаровой, как он ухаживал за ней, как делал предложение, как он приводил в порядок свои хозяйственные дела, чтобы изыскать средства для содержания семьи, как проходила свадьба и как стала складываться в самом начале его семейная жизнь, можно свести к пропозиции Пушкин женится на Наталье Гончаровой (в результате номинализации та же пропозиция выступает следующим образом: Женитьба Пушкина на Наталье Гончаровой). Номинализации пропозиций часто используются в качестве заголовков текстов.

Некоторые семантические конфигурации или их отдельные элементы могут не найти соответствия в синтаксической структуре, т.е. остаться не выраженными, скрытыми, имплицитными, что, однако, не всегда препятствует пониманию (так, например, при восприятии высказывания Даже он не смог перевести этот текст мы можем достаточно легко восстановить так называемую пресуппозицию 'Я не ожидал этого'; осознание пресуппозиций как раз и позволяет лучше понимать воспринятое высказывание).

Итак, семантическая конфигурация (пропозиция) моделирует внеязыковую (денотативную) ситуацию в основных её элементах и отношениях. Синтаксическая структура языка располагает набором конструктивных возможностей для номинации фактов действительности и сведения необозримого множества конкретных элементарных ситуаций к относительно небольшому числу их схем. Такие схемы пропозитивной номинации заложены в самой природе предложения. Воспроизводимы не схемы распространённых и усложнённых предложений, а схемы элементарных синтаксико-семантических конструкций и правила их развёртывания и преобразования при конструировании предложений. На этом и основана трактовка предложения как ведущей единицы синтаксической (конструктивной) номинации. При развёртывании текста происходит сцепление пропозициональных структур отдельных предложений в пропозициональную структуру текста (макроструктуру).

При исследовании предложения в номинативном (или собственно семантическом) аспекте устанавливается соответствие между структурой репрезентируемой ситуации и структурой предложения. Этот аспект предложения долгое время оставался в тени, так как в традиционном синтаксисе прежде всего (начиная с Платона и Аристотеля) соотносилось строение предложения (грамматические субъект и предикат, иначе — подлежащее и сказуемое) и логического суждения (логические субъект и предикат), а впоследствии стали также сопоставляться строение предложения (подлежащее и сказуемое) и структура передаваемого в нём сообщения (тема и рема — коммуникативные субъект и предикат).

Номинативный (пропозитивный) план предложения оказался в центре особого внимания исследователей с конца 60-х гг. 20 в. в связи с запросами со стороны представителей дисциплин, занимающихся автоматической обработкой текста и порождением речи человеком. Это отразилось в появлении в лингвистике ряда теоретических моделей, исходящих из приоритетной роли глагола (предиката) в развёртывании предложения. Предикатному компоненту была отведена роль верхнего узла (вершины, корня) в графическом представлении предложения в виде дерева порождения. На первый план были выдвинуты идеи валентностного анализа, синтаксиса зависимостей, семантической роли, глубинной (или смысловой) структуры и т.п. Таковы теории Л. Теньера (актантный синтаксис), А.А. Холодовича (валентностный синтаксис), С.Д. Кацнельсона (структура “предикат + предикандумы”), Ч. Филлмора (падежная грамматика), И.П. Сусова (реляционная структура с релятором и релятами, аналог пропозиции с её предикатом и актантами), В.В. Богданова (структура “предикат + актанты”).

В то же время лингвистика использовала и достижения так называемой реляционной логики, которая в структуре пропозиции выделяет предикат (предикатную функцию, функтор), подчиняя ему аргументы (предметные переменные, термы, актанты). Многие языковеды впоследствии взяли на вооружение разработанное в логике понятие пропозиции как семантического инварианта, лежащего в основе исходного предложения и его трансформов (ср.: Студенты сдают экзамен.Сдают ли студенты экзамен? — Если бы студенты сдавали экзамен...Сдача экзамена студентами). В психолингвистике было подтверждено, что в основе работы механизма порождения высказывания лежит именно предикатно-актантная схема.

Внимание к номинативному аспекту предложения, к его предикатно-актантной (или, в иной терминологии, пропозициональной) структуре позволило по-новому подойти и к проблеме членов предложения.

Во-первых, выдвижение на роль конструктивного ядра (вершины) предложения глагола как слова, обладающего наибольшими валентностными потенциями, означает необходимость рассматривать подлежащее как член предложения, подчинённый сказуемому и равный по своему иерархическому статусу дополнениям (Л. Теньер).

Во-вторых, рядом с понятием главных членов предложения (подлежащее и сказуемое), наличие которых не всегда достаточно для выделения конструктивного минимума предложения, так как не обеспечивает его завершённости, можно постулировать понятие необходимых членов предложения (подлежащее, сказуемое и дополнение). Кстати, синтаксическая типология обычно оперирует этой трёхчленной схемой.

В-третьих, иерархические отношения между членами предложения можно представить следующим образом. Вершину образует сказуемое. Ему подчинены подлежащее и дополнение (или дополнения), входящие вместе со сказуемым в конструктивный минимум предложения. Обстоятельства относятся к периферии, а определение по существу является не членом предложения, а лишь частью члена предложения. Их объединяет наличие у них предикатного статуса (в их позициях выступают, как правило, предикатные слова, т.е. носители предикатных семантем), поэтому определения и многие обстоятельства нередко трактуются как предикаты второго порядка. Они реализуют включённые пропозиции. Обстоятельства места, в позиции которых обычно выступают предметные слова, т.е. носители непредикатных семантем, фактически близки к дополнениям. И поэтому они, как правило, включаются в конструктивный минимум предложения.

Актуализационный план предложения

Рассмотренная в предыдущем разделе пропозициональная структура предложения служит не только способом кодирования языковыми средствами информации о конкретных положениях дел в действительности, но и способом начального упорядочения этой информации. Этому служат инвариантные конструктивные схемы с позициями для синтаксического предиката и синтаксических актантов. Смысловая и структурная информация на этом этапе как бы сгущается вокруг предиката.

Предикационная структура, включающая отношения субъект ↔ предикат и отношения субъект ↔ объекты, предполагает очередной этап упорядочения смысловой информации, на котором одному из ряда актантов данной пропозиции приписывается роль первого, ведущего, а именно функция подлежащего (субъекта), а за другими актантами закрепляются функции дополнений (объектов). Соединение подлежащего со сказуемым создаёт предикативную основу предложения, обеспечивающую возможность соотнести предложение в целом с тем или иным фактом действительности, который локализуется во времени и пространстве. Информационное сгущение имеет теперь своим центром субъектно-предикатную (или же субъектно-предикатно-объектную) основу.

Каждый язык располагает своими формальными возможностями для маркировки членов предложения: предиката, субъекта и объекта (или объектов). Уже в отношении субъект ↔ предикат или же субъект ↔ предикат ↔ объект(ы) задаётся некая смысловая перспектива и содержатся предпосылки для линейного развёртывания (линеаризации) предложения.

На следующем этапе формирования предложения осуществляется его актуализация, т.е. дальнейшая привязка к описываемому в нём факту действительности и к речевой ситуации, в которой осуществляется соответствующий акт высказывания (речевой акт, коммуникативный акт). Происходит дальнейшее упорядочение предназначенной для передачи смысловой информации. Вопрос о том, как маркируется привязка высказывания к коммуникативно-прагматическому контексту, будет рассмотрен в следующем разделе.

В данном же разделе речь пойдёт о том, какую роль в упорядочении смысловой информации играют такие её звенья, которым могут быть приписаны статусы данного, определённого, темы, а также топика, фокуса контраста и фокуса эмпатии. Эти явления в литературе часто смешиваются, и здесь предлагается один из возможных подходов (с использованием некоторых идей У.Л. Чейфа).

Предложение в принципе редко выступает обособленно. Лингвиста в первую очередь интересуют предложения, в минимальной степени зависящие от вербального контекста и коммуникативной ситуации. Затем, естественно, его внимание обращается на те явления, которые обусловлены включением предложения в конситуацию (вербальный контекст + речевая ситуация). Можно соответственно различать основной (конситуативно необусловленный) и специфические (конситуативно обусловленные) варианты предложения.

Конситуативная обусловленность проявляется прежде всего в том, что предложение не только и не столько конструктивно, сколько своим лексическим составом показывает свою привязку к определённому информационному комплексу. Так, о предложении Студентам предстоит трудный экзамен по введению в теоретическое языкознание. можно сказать, что оно отнесено к информационной сфере <УНИВЕРСИТЕТ> или к более широкой информационной сфере <ОБРАЗОВАНИЕ>. Если при разговоре об университете вставить высказывание типа Белоруссия граничит с Польшей, то его можно будет квалифицировать как неуместное, как несущественное (нерелевантное) для данного разговора. Первое же высказывание будет признано релевантным (оно относится к существу разговора об университетской жизни).

Таким образом, нормально присущее предложению как речевой единице предметно-ситуативное свойство можно именовать РЕЛЕВАНТНОСТЬЮ. Именно релевантность данного предложения позволяет включить его пропозициональную структуру в пропозициональную структуру (смысловую макроструктуру) текста. С опорой на понятие релевантности предложения можно уточнить содержание ряда понятий, относящихся к речевой актуализации предложения.

ДАННОЕ, выступая как компонент конситуативно обусловленного релевантного предложения, соотносимо с тем элементом конситуации, который представляется уже известным, присутствующим и в сознании говорящего, и (по его убеждению) в сознании слушателя, не требующим особых пояснений. Высказывание строится с тем, чтобы сообщить о данном что-то НОВОЕ, чтобы внести какие-то изменения в сознание слушателя. Выражению данного могут служить любые слова или словосочетания, которые называют факт, предмет, лицо, действие, признак и т.п., уже упомянутые в предтексте или подсказываемые конситуацией. Ср. (здесь подчёркнуты конституенты, именующие данное):

Он поступил в университет. Университет оказался для него совершенно новым миром. Впечатления переполняли его душу.

Летом многие мои одноклассники поступили в университет. Поступила Наталия. Поступила Вера. Поступил также Афанасий.

Я прочёл интересный роман Умберто Эко «Имя розы». Я загрузил его по Интернету из электронной библиотеки Максима Мошкова.

Прошла неделя, и между ними завязалась переписка. Почтовая контора учреждена была в дупле старого дуба. (Пушкин)

(Я говорю своему собеседнику, обратившему внимание на книгу, лежащую на моём столе): Я купил её вчера.

Обычно данное не выделяется особо в интонационном плане, в то время как новое может (но не всегда) маркироваться высоким тоном и сильным ударением.

ОПРЕДЕЛЁННОЕ выступает как компонент релевантного предложения. Оно соотносимо с каким-то классом предметов, о котором имеет представление мой адресат и в котором он, благодаря его наименованию в соответствующей форме в моём высказывании, может выделить и опознать (идентифицировать) именно тот предмет, который я имею в виду, т.е. установить определённую референцию (соотнесённость) данного имени к данному индивидуальному предмету. Определённое противостоит НЕОПРЕДЕЛЁННОМУ, т.е. чему-то, что ещё не идентифицировано. Я строю высказывание, стремясь помочь моему адресату среди множества предметов вообще и предметов данного класса найти и идентифицировать тот, о котором я собираюсь говорить. В ряде языков определённость предмета, называемого существительным, выражается определённым артиклем:

англ.: Вы спрашиваете дома кого-либо из членов семьи: Did you feed thedog? ‘Ты накормил(а) собаку?’ (если у Вас одна собака, то её идентифицированность не вызывает сомнений).

нем. Ich habe ein Buch in der theoretischen Sprachwissenschaft gekauft. DasBuch ist ziemlich teuer ‘Я купил книгу по теоретическому языкознанию. Книга довольно дорогая’.

фр. C'est le directeur. ‘Это директор’; J'ai un chien. Le chien est joli ‘У меня есть собака. Собака красивая’.

швед. Pa bordet (опред.) ligger en bok (неопред). Boken (опред,) tar jag met mig ‘На столе лежит книга. Книгу я беру с собой’.

Определённый референт обычно бывает данным, но может быть и новым: Вчера утром я разговаривал с нашим плотником. Он согласился принять мой заказ, а неопределённый референт, как правило, оказывается новым.

ПонятиеТЕМА очень часто соотносится с понятиями подлежащего (грамматического субъекта) и логического субъекта. Сочетание темы и противостоящей ей РЕМЫ образует своеобразный аналог предикативной (субъектно-предикатной) структуре, и тогда понятие ремы подменяют понятием предикации. Под темой обычно имеется в виду предмет, о котором делается высказывание. Но так же определялось уже в античную пору подлежащее (субъект). О сказуемом же (предикате) говорилось, что оно является высказыванием о подлежащем (ср. начальное греч. название сказуемого vêma).

Тот же смысл часто вкладывается в пару взаимосвязанных понятий ТОПИК (topic) и КОММЕНТАРИЙ (comment), широко употребляемых в англосаксонской лингвистической литературе. Но целесообразно сразу же оговорить, что понятия темы и топика теперь часто разводятся и под топиком понимается некая иная сущность, о которой речь пойдёт несколько позже.

Тема нередко совпадает с подлежащим, но предметом сообщения может быть референт любого другого конституента предложения. Ср.: Антон // приезжает из Германии в воскресенье.— Из Германии // Антон приезжает в воскресенье. — В воскресенье // Антон приезжает из Германии. Темой может оказаться и сказуемое: Приезжает // Антон из Германии в воскресенье.

Для темы обычно начальное место в предложении. Поэтому для установления темы можно воспользоваться тестом на тематизацию (или топикализацию), в процессе которого проверяется способность того или иного компонента занять первое место в предложении (без мены интонационного контура, с сохранением нейтрального характера высказывания — без эмфазы, без экспрессивной окраски). Идентификация ремы производится посредством вопросно-ответного теста. Ремой является то, что служит ответу на вопрос: Что сообщается об Антоне?; Что происходит в воскресенье?

Тема часто совпадает с данным. Данное и тема, во взаимодействии друг с другом, приводят в действие механизмы линеаризации предложения (т.е. его развёртывания в цепь, линейную последовательность конституентов) и синтагматического членения предложения / фразы (разбиения последовательности на элементарные речевые интонационно-смысловые единицы; обычно границы фонологических синтагм обозначаются двумя правыми наклонными скобками //). И новое, и рема могут выделяться не только паузами, но и более высоким тоном (tone, accent) и более сильным ударением (stress).

Тема часто совмещается с определённым компонентом высказывания.

Возможно опущение компонента, выражающего тему. Допускается существование коммуникативно нечленимых (т.е., по сути дела, рематических) высказываний: Светает; Морозит; Стояла ночь; Началась война.

Что касается понятия ТОПИК, то оно нередко соотносится с пропозициональной структурой. Топик ограничивает в отношении своего референта применение главной предикации некоторой определённой областью. Он устанавливает пространственные, временные и личностные рамки, в пределах которых верна главная предикация:

кит. Nei - ie shumu shu-shen da ‘досл.: те деревья дерева-ствол большой; значение: стволы тех деревьев большие’ (здесь подлежащее shu-shen ‘дерева-ствол’ и топик nei-ie shumu ‘те деревья’).

Нечто подобное наблюдается в англ.: Tuesday I went to the dentist ‘Вчера я ходил к зубному врачу’; InDwinelle Hall people are always getting lost 'В Двинелл-Холле легко заблудиться'.

Таким образом, истинные топики, по У.Л. Чейфу, означают не столько то, о чём говорится в предложении, сколько указывают те рамки, в которые заключается содержание предложения. Есть языки, в которых регулярно выделяются топики (топикальные), и языки, в которых регулярно выделяются подлежащие (подлежащные).

Поскольку топики часто смешиваются с подлежащими, Ч.Н. Ли и С.А. Томпсон называют 6 признаков, отличающих их друг от друга. Топики, в противоположность подлежащим, характеризуются грамматической определённостью, не обязательно должны входить в пропозициональную рамку в качестве аргументов (актантов), их наличие не предопределено глаголом, они выступают “центром внимания”, в то время как подлежащие могут быть “пустыми”, или “фиктивными”, не согласуются синтаксически с глаголом-сказуемым, не участвуют в процессах рефлексивизации, пассивизации, опущения идентичных именных групп, построения глагольных цепочек, перевода предложений в повелительные.

Членение высказывания на тему и рему, обозначаемое часто (вслед за В. Матезиусом) актуальным членением предложения, изучается многими лингвистами и может составлять объект так называемого актуального (или коммуникативного) синтаксиса. Постепенно выясняется его многослойность. Так, если ограничиться при описании актуального членения только линейным планом предложения, то следует принять положение о том, что тема начинает предложение, намечая направление развёртывания высказывания по поводу той или другой темы. В этом случае речь идёт о нейтральных, экспрессивно не окрашенных предложениях.

Если же принять во внимание интонационные средства (особенно эмфатическое ударение), обособление в начальной позиции, расщеплённые конструкции, частицы и т.п.), то обнаруживается особое явление, именуемое ФОКУСОМКОНТРАСТА (проминентностью, выделением). Фокус часто отождествляют с новым или ремой, говоря о таком процессе, как рематизация. Предлагается даже устанавливать его наличие с помощью вопросно-ответного теста, как это делается при выявлении ремы.

Но фокус контраста отличается от нового и ремы тем, что он открывает указание на возможность выбора из ряда конкурирующих референтов, одновременно называя нужный референт и блокируя выбор любого другого: ВИКтор сдал экзамен на отлично (а не Валентин, Светлана...). Контрастивное высказывание в глубинном плане оказывается двухпропозиционным (<Х сдал экзамен на отлично, Х есть Виктор>), а в поверхностной структуре получает конструктивное выражение лишь одна пропозиция. Фокус контраста предполагает наличие фонового знания, общего для говорящего и слушающего (<Студенты нашей группы сдавали сегодня утром трудный экзамен. Среди сдававших были Валентин, Светлана, Виктор... Кто-то из них сдал экзамен на отлично.>). Выделяемое не обязательно должно быть новым.

Находящийся в фокусе контраста (подвергаемый фокализации) компонент высказывания обычно выделяется эмфатическим (логическим) ударением, которое резко меняет интонационный рисунок, обусловливая понижение тона и ослабляя ударение на всех последующих словах. Этот компонент может быть (в силу инверсии, нарушающей нормальный, объективный порядок слов) выдвинут на первое место в предложении. Это выдвижение в переднюю позицию, впрочем, при сохранении эмфатического ударения оно не обязательно: Экзамен на отлично сдал ВИКтор. Возможно использование выделительных частиц: Именно ВИКтор сдал экзамен на отлично; Это ВИКтор сдал экзамен на отлично.

В ряде языков используются расщеплённые конструкции: Не кто иной ... как ... > Не кто иной, как ВИКтор, сдал экзамен на отлично; Что касается ... то ... > Что касается ВИКтора, (то) он сдал экзамен на отлично. Ср. расщеплённые конструкции в других языках: англ. It was ROnald who made the hamburgers ‘Сэндвичи приготовил именно Рональд’; фр. C'est MOI qui ai fini le premier ‘Это я кончил первым’.

Контрастирование может быть выражено обособлением имени референта в начальной позиции: англ. THE PLAY, John saw yesterday ‘Пьеса, Джон видел её вчера’ = As for THE PLAY, John saw it yesterday ‘Что касается пьесы, то Джон видел её вчера’. В некоторых языках контраст может выражаться служебными словами или грамматическими морфемами. В одном предложении могут быть два фокуса выделения: ВИКтор сдал экзамен на отЛИЧно, а СветЛАна сдала его на хороШО.

Внимание исследователей недавно привлекло явление, которое именуется ЭМПАТИЕЙ (греч. Êmpâqeia ‘страстная преданность, сопереживание, сочувствие’, англ. empathy ‘сочувствие, переживание; умение поставить себя на место другого’) или точкой зрения. Эмпатия предполагает возможность варьирования в способах упаковки передаваемой смысловой информации. В нормальной ситуации говорящий придерживается своей собственной точки зрения: Степан бьёт свою жену. Здесь фокус эмпатии отмечает компонент Степан, причём говорящий может не принимать сторону Степана. А вот в высказывании Муж Марии бьёт её фокус сочувствия явно перемещается на Марию. Говорящий может занимать объективную точку зрения (нулевая эмпатия): Фёдор задал вопрос Ирине. В предложении Фёдор задал вопрос своей жене говорящий занимает позицию Фёдора, как бы идентифицирует себя с Фёдором. В предложении Муж Ирины задал ей вопрос фокусом эмпатии оказывается референт имени Ирина.

Двух фокусов эмпатии в одном предложении не может быть, иначе предложение становится неотмеченным (неправильным). Фокус эмпатии часто совпадает с референтом подлежащего и определённым референтом. Говорящий чаще отдаёт предпочтение себе, затем слушающему и лишь потом третьему лицу. Сперва предпочитается человек, потом одушевлённое существо, а затем лишь неодушевлённый предмет. Сперва эмпатия связывается с данным и темой, а потом с новым и ремой.

Во многих языках наличествуют глаголы направленного движения, образующие пары «движение в направлении от говорящего — движение по направлению к говорящему». Так, в нем. различаются соответственно глаголы gehen (от говорящего, от меня) и kommen (к говорящему, ко мне). Можно сказать Und nachher gehe ich ins Cafe ‘И потом я иду/отправляюсь в кафе’, а также сказать Und nachher komme ich ins Cafe ‘И потом я прихожу в кафе (когда там находится кто-то другой, например адресат)’. В япон. языке эмпатия проявляется в том, что предикат открывает при каждом из своих актантов возможность для локализации эмпатии говорящего. Здесь выражение эмпатии обязательно.

При пассивизации фокус эмпатии переходит к объекту действия, рефлексивизация (добавление возвратного местоимения или аффикса) означает перенос эмпатии на субъекта возвратного действия.





Дата публикования: 2014-11-02; Прочитано: 1893 | Нарушение авторского права страницы



studopedia.org - Студопедия.Орг - 2014-2020 год. Студопедия не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования (0.015 с)...