Студопедия.Орг Главная | Случайная страница | Контакты  
 

Традиционная культура Японии



Периодизация истории Древней Японии. Влияние китайской культуры на японскую. Религии: синтоизм, дзэн-буддизм, конфуцианство. Философия и мировоззрение. Искусство: литература (проза и поэзия), храмовая архитектура, скульптура, живопись, театр, чайный ритуал и искусство цветов.

Культура Японии восхищает сегодня европейцев своей оригинальностью. Она достигла небывалых высот в развитии технического прогресса и одновременно сохранила устойчивую приверженность к духовным традициям своего прошлого. В современном мире, возможно, это единственная страна, где цивилизованность, традиционализм и тонкая духовность слиты воедино.

Культура в Японии появилась еще в эпоху неолита (следов палеолита в Японии пока не найдено). Среди неолитических культур можно выделить две главные: более ранняя Дзёмон («веревочная») и Яён , относящаяся к позднему неолиту. Первая получила название по росписи керамики орнаментом в виде веревочных колец; вторая — по месту находок керамики, характерной для этой культуры. С точки зрения технологии изготовления керамика Дзёмон примитивнее, но более живописна, чем Яён, а каменные орудия труда Дзёмон более совершенны. Ранние культуры относятся к доисторической Японии. Цивилизационный этап ее развития относят к средним векам.

Японская цивилизация считается одной из самых молодых на Дальнем Востоке. Она условно делится на четыре основных периода:

1. Эпоха Нара (V-VIII вв.).

2. Эпоха Хэйан (VHI-XII вв.).

3. Эпоха Минамото (XIII-XVI вв.).

4. Эпоха Токугава (XVII-XIX вв.).


Японская культура складывалась под сильным влиянием культуры Китая. Это влияние проявлялось буквально во всем: в территориальном устройстве, в системе правительственного и чиновничьего аппарата, в законодательстве, в формировании духовных традиций, эстетических и нравственных принципов. Китайский язык, Китайская письменность, китайское искусство прочно вошли в духовную жизнь японцев эпохи Нара. Особенностью культуры Японии была традиционность, определяемая религиозными верованиями. Древнейшей религией Японии является синтоизм («син» — бог, «то» — путь), верховным божеством которого являлась богиня солнца Аматэрасу. В основе синтоизма лежит культ природы и культ предков. Второй официальной религией Японии был буддизм, но в дзэнском его толковании, который с его принципом естественности оказался наиболее близок японцам. Христианские храмы также существуют в этой стране, но наряду с другими сектами.

В синто нет проповедников, таких как Будда, Христос, Мухаммед, канонических церковных книг в собственном смысле этого слова. У каждого храма или группы храмов есть свои мифы и свои обрядовые предписания, но даже высшие священники других храмов и местностей могут ничего о них не знать. Однако группа мифов, общих для всего синто, известна каждому синтоисту и записана в книге «Кодзики». Последние главы «Кодзики» представляют собой исторический отчет о годах правления японских императоров V-VII вв., обычную династическую хронику. Согласно этим мифам, сначала в пустоте Вселенной обитало божество Центра Неба (Амэно минака-нуси), затем появились боги рождения и роста (Таками-мусуби). Два божества, мужское и женское — Идзанами и Идзанаги — породили восемь главных островов Японии, все, что есть в мире, включая большинство божеств, которым, собственно, и поклоняются люди. Все шло благополучно, пока Идзанами не стала рожать бога огня, тогда из ее чресел вырвались языки пламени, богиня умерла от ожогов, как умер бы каждый смертный.

Офуда — лист бумаги, в ромбовидную фигуру, закрепленную посередине палочкой, с написанным на нем именем

Аматэрасу, представляет эту богиню. Из императорского храма в Исе.

Ее супруг Идзанаги хотел вырвать ее из обители смерти, однако Идзанами, оскорбленная тем, что муж увидел ее обезображенный разлагающийся труп, наслала на него полчище ведьм. Идзанаги удалось убежать. Затем он стал рожать богов, теперь уже без помощи супруги; им надлежало стать самыми важными среди богов — это богиня солнца Аматэрасу — омиками («великая святая богиня, освещающая небо»), ее брат Суса-ноо-но-микото (бог ветра и бури, правитель равнины моря) и бог луны Цукиеми.

Буддизм, возникший в Индии, в Японию пришел в VI в. В XII в. Эйсай привез дзен, и эта религия как религия самурайства стала очень популярной вплоть до реставрации Мэйдзи (1868 г.) Дзен (кит. чань; инд. дхъяна — медитация) — это феноменальный мир — неистинный, иллюзорный, ничто. При помощи медитации человек может познать свою изначальную сущность (сущность Будды), которая есть в каждом индивидууме.

Понятие дзэн вносит в буддизм необходимость внутренней практики сознания. Дзэн самым серьезным образом настаивает на необходимости внутреннего духовного опыта. Система практики, принятая дзэном, является продуктом этого основного духовного переживания. Дзэн — это дух человека, который верит в его внутреннюю чистоту и его божественность. Дзэн-буддизм является продуктом китайского ума или развитием доктрины Просветления. Просветление — это чувство, которое представляет собой слишком возвышенный для чувствительных существ идеал. Человек должен сам достичь нирваны, или просветления, своими собственными усилиями, в глубинах собственного сознания. Легенда, повествующая о происхождении дзэна в Индии, гласит следующее: «Однажды Шакьямуыи читал проповедь своим ученикам, собравшимся у горы „Святой Гриф". В своей проповеди он не стал прибегать к долгим словесным рассуждениям, а просто поднял вверх букет цветов, который был преподнесен ему одним из его учеников. Он не произнес ни одного слова. Никто не понимал смысла происходящего, за исключением старца Махакасяны, который со спокойной улыбкой глядел на учителя и, казалось, отлично понимал все красноречие этого безмолвного наставления просветленной души. Заметив это, учитель таинственно провозгласил своими златыми устами: „Я обладаю самым драгоценным сокровищем, духовным и трансцендентальным, которое я передаю сейчас тебе, о почтенный Махакасяна"» *

* Судзуки Д. Т. Наука Дзэн- Ум Дзэн. Киев, 1992. С. 28.

«Передача света истины» считается самой ранней в истории дзэна книгой. В ней подробно освещается история 28 патриархов и стихов, «передающих закон». Существует много путей достижения просветления, но в общем они сводятся к двум: это «путь разума» и «путь праведного поведения». «Путь разума» означает постижение сути буддизма при помощи духовного совершенствования, приводящего нас к глубокой вере в Истинную Природу, которой наделено в равной мере каждое живое существо. Она не проявляется потому, что мы порабощены внешними объектами и ложными представлениями. Когда человек, отбросив ложное и ухватив истинное, пребывает в пустоте ума, он обнаруживает, что нет ни субъекта, ни объекта. Такому человеку уже не нужны более словесные наставления, так как он находится в безмолвном общении с самим принципом, не связан с различием понятий, потому что, бездействуя, пребывает в покое. Это называется «путем разума».

Каннон богиня-заступница в буддийском пантеоне.

Эмблема слияния противоположностей «Три томоэ».

«Путь праведного поведения» основывается на введении в практическое поведение, в саму жизнь человека необходимости выполнения нравственных принципов, строгого их соответствия поступкам. Такой дзен против аскетизма, отказа от мирского, но за активную направленность душевных и духовных сил на творчество.

Несмотря на многочисленные видоизменения, принцип и дух дзэн-буддизма сейчас так же живы, и как огромное духовное наследие Востока он продолжает пользоваться исключительным влиянием, в особенности среди интеллигенции Японии.

Философская мысль в Японии длительное время продолжала существовать в виде буддийских теорий и синтоистских учений, формировавшихся под влиянием буддизма и конфуцианства. И только обретшая силу в период Токугава конфуцианская мысль утвердила самостоятельность разума по отношению к вере. Японское конфуцианство не углублялось в вопросы познания природы, а развивалось исключительно как этическое мировоззрение, теоретически обосновывало религию — почитание неба, поклонение духам и божествам — и нередко соединялось с синтоизмом. Философская мысль в Японии, возникнув в виде религиозной мысли, долгое время не отделялась от религии.

Странной для европейцев представляется традиция самоубийства, однако она имеет свои исторические и социальные корни. В средние века сложился оригинальный обычай, который в XII в. стал очень распространенным во всех общественных слоях Японии, а именно сэппуку (харакири). Это не простое самоубийство, а связанное с тем, чтобы сохранить честь и преданность сюзерену (например, не сдаваться в плен, «самоубийство вослед» в случае смерти сюзерена), преданность долгу (Масасигэ, проиграв войну, вместе с 60 друзьями совершил сэппуку). Сэппуку совершается в случае поступка против чести, часто по решению родственников, а также в знак пассивного протеста против вопиющей несправедливости (например, невозможность кровной мести, невозможность на словах убедить господина в неверности принятого им решения) и в виде жертвы.


Самураи в традиционных костюмах

Харакири включает в себя два термина: хара (переводится как «живот», но еще и как «душа», «намерение», «тайные мысли») и кири или киру («резать»). Кроме того, место на три пальца ниже пупка дантянъ — средоточие жизненной энергии И. Таким образом, вскрытие живота означает открытие своих сокровенных намерений, чистоту мыслей и устремлений. Это значит, что сэппуку означает крайнее оправдание себя перед небом и землей, его символика более духовного свойства, чем просто самоубийство. Сэппуку является привилегией самурайства, относится также к самурайским женам и дочерям. Обряд окончательно оформился в период Токугава. «Самоубийство вослед» красочно представлено в японской литературе. Так, герой повести «Посмертное письмо Окацы Ягоэмона», стремясь точно выполнить возложенное на него поручение князя, убивает в поединке своего спутника, затеявшего с ним ссору. Закончив порученное ему дело, герой является к князю за разрешением совершить харакири. Однако князь полностью оправдывает его действия и даже оказывает ему особое расположение. Свою благодарность и преданность сюзерену герой доказывает тем, что совершает харакири у его могилы, предварительно изложив в письме к сыновьям и внукам побудившие его к этому причины ».* Героем руководило только чувство личной преданности покойному князю и высокое понимание своего долга вассала. «Самоубийство вслед» предстает как чисто нравственная категория, не осложненная никакими побочными соображениями и обстоятельствами.

*Гришелева Л. Д., Чегодарь Н. И. Японская культура нового времени. М., 1998. С. 154.

В повести «Семья Абэ» в центре повествования снова обычай «самоубийства вслед». У умирающего старого князя его приближенные один за другим испрашивают разрешения последовать за ним. Князю жаль их, но он знает, что, оставаясь в живых, они покроют позором себя и свое потомство, и поэтому дает разрешение. Старый князь, недолюбливая главу семьи Абэ, не дал ему разрешения на самоубийство. Все отвернулись от него, но он все же совершил харакири, хотя это не помогло — семья оказалась в опале.



Правитель из рода Фурзивара. Гравюра IX в.


Литература Японии как самостоятельный вид искусства возникла в VIII в., когда на основе китайских иероглифов была создана японская азбука. К IX в. появился большой свод «Стародавних повестей», в который вошли рассказы и повести о чудесных или удивительных происшествиях.

Уникальность японской литературы в том, что создателями выдающихся произведений не только японской, но и мировой литературы были женщины — представительницы придворной аристократии эпохи Хэйан. В это время искусство «обслуживало» людей двора, «имеющих досуг». В этой среде создается культ прекрасного, воспитывается умение ценить красоту во всем: в природе, быту, искусстве.

Мурасаки Сикибу в XI в. написала «Повесть о блистательном принце Гэндзи» — выдающийся памятник мировой литературы. «Повесть о Гэндзи» — это концентрированное выражение духовной жизни целой эпохи Хэйан и одновременно пророчество ее конца. В Японии получила развитие и бессюжетная проза под влиянием китайской высокой прозы. Ее блистательным образцом являются «Записки у изголовья», написанные придворной дамой Сей-Сёнагон. В «Записках» именно внутренний мир личности становится тем «магическим кристаллом», через который прихотливо преломляется многообразие окружающих явлений. Сей-Сёнагон рассказывает не столько о действиях, сколько о движении души, ее проявлениях. Отсюда изощренность ее восприятия действительности, фиксирующего даже такие детали, как «ощущение, вызванное волоском кисти, попавшим в тушь для письма». Писательница как бы сливается воедино с движением проявлений действительности.

В эпоху Токугава (XVII в.) в литературе Японии появляется жанр укиё-дзоси («повесть о нашей жизни»), основоположником которого является писатель Йхара Сайкаку. Его произведения «Мужчина, предавшийся любовной страсти» и «Женщина, несравненная в любовной страсти» породили новый жанр и новое направление — реализм, получивший дальнейшее развитие. Творчество Йхара Сайкаку является одной из вершин японского реализма в литературе. Писатель красочно показал реальную жизнь горожан с их развлечениями, предприимчивостью, духом наживы и пр.

Самобытным явлением в литературе Японии является поэзия. Владение стихом было непременным условием для каждого образованного японца, а поэзия представляла собой не только часть искусства, но и пронизывала всю деятельность двора.

Духовная жизнь была направлена на поиски красоты во всех предметах и явлениях окружающей природной действительности, которая представлялась недолговечной, ускользающей и потому печальной. Эмоциональное отношение к миру, ощущение «грустного очарования вещей» окрасили в особые, неповторимые тона всю культуру периода Хэйан. Это было время расцвета лирической поэзии, развивающейся в форме короткого пятистишия танка. Еще в VIII в. была создана антология японской народной поэзии — «Манъёсю» («мириады листьев»), включающая огромное множество народных песен и стихов, в которых описывались быт, нравы, верования людей древней Японии. Народная поэтическая антология Манъёсю, составленная из 20 свитков, в которых записано 4516 стихотворений и песен (ута), вобрала в себя все лучшее, что было создано гением народа с IV по VIII в. В VIII в. у японцев еще не было своей письменности, поэтому стихи записывались китайскими иероглифами, при помощи которых транскрибировались японские слова. Фонетическое использование иероглифов получило название маньегана — слоговая азбука Манъёсю.


Любование букетом цветов в токонама

Стихи многих поколений собраны с такой тщательностью и любовью, которая делает честь народу, еще не имевшему письменности, но воспитавшему в себе уважение к своему прошлому. Высочайшим указом правителям провинций вменялось в обязанность собирать местные предания, легенды, сказания, чтобы ничто ценное, достойное внимания не забылось. Так появились Фудоки — записи нравов, обычаев разных провинций.

Под влиянием учения дзэн в японской поэзии получают развитие несколько основных жанров. Искусство владения жанром танка было обязательным для придворного. В основе танка лежит стремление человека выразить сиюминутное впечатление от явлений окружающей действительности:

Цветы — весной.

Кукушка — летом.

Осенью — луна.

Чистый и холодный снег —

Зимой.

(Догэн)

Танка существовала и до дзен (складывалась во времена Манъёсю).

Другой жанр рэнга («написанные строки») появляется под влиянием дзен. В основе его построения лежит вака (японская песня). Стихотворение разбивается на части и двое импровизируют в виде вопросов и ответов.

Еще один жанр — хокку состоял всего из 17 слогов. Этот жанр отпочковался от рэнга. Суть хокку определялась одним понятием — аварэ (вздох). Хокку — это вздох восхищения, радости, печали, сожаления краткостью, мимолетностью мига. Выдающимся поэтом жанра хокку был дзэнский монах Басе (XVII в.). Мир Басе предстает в поэзии как только что увиденный и потому воспринимаемый с изумлением и восхищением. Сам поэт считал, что настоящее хокку может написать только пятилетний ребенок. Однако внешняя простота и легкость поэзии Басе обманчивы, так как за ними скрывается сложный противоречивый духовный мир человека.

Стихи в Японии сочиняли все, это было сравнимо с сотворением молитвы. Сочиняли, как заклинали, и писали обо всем, что волновало душу. А волновало многое: цветение вишни или сливы; туман над рекой; луна, плывущая в облаках; пурпур осенней листвы. Японцы глубоко верят, что слово обладает силой, что у него есть душа. Стихи возникают, когда у человека радость или горе, они облегчают душу, наполняют ее восторгом. В древности, из поколения в поколение, государь должен был по утрам наслаждаться и восторгаться благоухающими цветами весны, по ночам, освещаемым осенним месяцем, созывал придворных и повелевал им слагать подходящие к моменту песни. Придворные же обязаны были отдавать на суд императора свои стихи о странствиях, сочиненные «под звон цикад».

Веря, что слово произрастает из души вещей, что оно способно на божественное участие в жизни человека, японцы старались увидеть ее в явлениях действительности и отразить в слове, точнее, соединить со словом. Душа, по их мнению, есть и в человеке, и цветке, и камне. «Знать цветок — значит стать цветком, быть цветком, цвести, как цветок, и радоваться солнечному свету и дождю, — пытается донести дух дзэн Судзуки. — Когда это происходит, цветок говорит со мной, и я знаю его тайны, все его радости, его страдания, а значит, всю жизнь, трепещущую в нем».* Японцы, как и китайцы, всегда помнят, что ритм живой природы пронизывает все сферы жизни. Путь искусства — тот же процесс естественного роста, подчиненного закону. Закон живого ритма придает японскому искусству что-то такое, что позволяет воспринимать его как искусство нашего времени.

* Цит. По Григорьева Т. Красотой Японии рожденный. М., 1993. С. 41.

Японцы испокон веку испытывали наслаждение от красоты живой, дышащей природы. Им и в голову не приходило, что можно превзойти видимое, создать красоту, которая сама по себе выше природы и человека. Японский мастер не подражает образам, формам, но старается пробудить душу вещи.

«Мир, в котором нет места для борьбы, где все пребывает в текучем пространстве, — свет перетекает в тьму, покой в движение, форма в содержание, и наоборот. Японская эстетика открывает неведомое: Пустота таит в себе скрытую красоту, хаос не пугает, мрак таит в себе свет» .*

* Там же. С. 45.

Начинающаяся с XVII в. эпоха Мэйдзи, которую характеризует образование централизованного государства, выдвинула задачу создания единого национального литературного языка. Проблема заключалась в том, чтобы устранить различие в устных и письменных формах языка. Устно-разговорный язык опирался на местные диалекты, а письменный язык был привязан к классическим текстам, заимствованным в прошлом у китайцев и развитым самими японцами. При создании новых терминов японцы стремились к точности передачи смысла. Проблема остро обозначилась, но в период Мэйдзи не получила окончательного решения, и «до сих пор сохраняется значительное расхождение лексики письменной и устной форм японского языка» .*

* Там же. С. 38.

Тематика японского искусства в IX-XI вв. была преимущественно религиозной, но рамки ее были расширены. Толчок этому дало учение Сингон, согласно которому Вселенная является выражением сущности Будды, присутствующего во всех одушевленных и неодушевленных предметах. Это давало возможность скульпторам и художникам изображать не только мягких, исполненных благочестия будд, но и грозные божества, символизирующие различные силы природы. Все ужасное, отталкивающее, гротескное получило право на существование в искусстве, ибо рассматривалось как различные аспекты божественного.

Древнеяпонская керамика.


Пагода в Якушиджи.VII в.

Храмовая архитектура Японии отличается своеобразием. Основными культовыми сооружениями были синтоистские храмы и буддийские пагоды. Синтоистский храм прост. Это прямоугольное по форме сооружение с двускатной крышей, установленное на столбы-опоры и обнесенное открытой верандой. Декор в синтоистских храмах отсутствовал. Они строились из дерева, которое из-за сложных сейсмических условий было основным строительным материалом в Японии. Особенно часто использовали кипарис, в котором ценился желтоватый цвет древесины. Дерево не окрашивалось, подчеркивались его фактура и мастерство обработки.

Пагоды сооружались под влиянием и при непосредственном участии китайских мастеров, однако в отличие от китайских, пагоды в Японии были более изящными и стройными, хорошо вписывались в окружающий пейзаж. Пагоды эпохи Нара не имели декора, однако уже в эпоху Хэйан отличались чрезвычайной декоративностью. Великолепным образцом хэйанской храмовой архитектуры может служить храм Феникса близ г. Киото.

Строились в Японии и храмовые комплексы. Они имели свободную планировку и включали главный Золотой храм (крыши покрывались листовым золотом), храм для проповедей, библиотеку и сокровищницу. Самым ранним таким комплексом является ансамбль Хорюдзи в г. Нара. Конструктивно японские жилые дома и дворцы сходны с китайскими: деревянный каркас и высокая крыша. Но в Японии нет китайской усложненности, вычурности силуэта крыш, измельченности деталей, обилия декора.

Монументальная скульптура Японии развивалась под влиянием буддизма, поэтому каноничность, сакральность была ее характерной чертой. Храмовая скульптура — это прежде всего статуи Будды, бодхисаттв, стражей света, драконов, львов, демонических существ. Будда Вайрочана (санскр. вездесущий, всемогущий) в Нара — одна из крупнейших скульптур мира. Почитаемы в Японии были статуи Будды Шакьямуни в Киото и Будды Камакура близ города Иокогамы. Все они величественны, изображены в позе лотоса и выражают главную идею просветления — душевный покой, бесстрастие и созерцательность.

К XVII в. в Японии большое распространение получила мелкая пластика нэцке — костяные и деревянные скульптурки, изображающие фантастических зверей, монахов, ремесленников, актеров. Для нэцке характерны юмор и гротеск.

Живопись в Японии развивалась также сначала под влиянием китайской. В Японии жанры «горы и воды», «цветы и птицы» получили название стиля сумиэ. Этот стиль имеет древние истоки в светских школах монаха-поэта Сэссона Юбая* (XIV в.), в творчестве художников Сюбуна (1414-1465) и Сэссю (1420-1506).

«Сюбун, чье творчество прославляется в литературе Пяти Монастырей... Талантливый скульптор в той же мере, что и волшебник кисти... Хотя другие имена известны лучше, Сюбун — истинный основатель и, как считают некоторые, лучший живописец этой школы».**

* В XIII в. в Японии сложилось литературное направление, известное как « Литература памяти монастырей»- учреждений дзэн. Начало ему положили китайские ученые, обосновавшиеся в Японии. Их патриархом стал Сэссон Юбай.

** Сэнсом Дж. Б. Япония. Краткая история культуры. СПб., 1999.

Ученик Сюбуна Сэссю отражал в своем творчестве принципы вкуса, присущие дзен, и взгляды дзен на мир. Его картины, несмотря на энергичную кисть, несут в себе черты покоя, словно художник, ухватив суть красоты, свел ее выражение к крайней степени простоты, но тонкая простота дзен в пейзажах и фигурах Сэссю находится в гармонии с настроением воспринимающего мир художника.

Целая плеяда художников — Мусо Кокуси, Те Денму, Сюбун, Миямото Мусаси — прославились в стиле сумиэ. Его характеризует отражение истинной реальности, природы, умение в немногом высказать многое, отсутствие симметрии, геометрических форм, искривленные линии. К началу XVII в. японские художники выработали еще более «импровизационный» стиль, который получил название хайга, исследователи называют его «живопись без живописи». Хайга— это непринужденные, моментальные зарисовки к японским стихотворениям хокку или буддийским сутрам. Это уникальное явление, характерное только для искусства Японии.

Еще одно направление в живописи, возникшее в XVII в., получило название укиё-э («образы бренного мира»). Картины этого направления показывали многообразные сцены жизни: быт ремесленников, торговцев, актеров, народные празднества. Направление укиё-э способствовало появлению гравюры на дереве. Сначала гравюра была черно-белой, затем художник Харунобу первым применил цветную печать. Харунобу любил изображать жизнь средних слоев, особенно женщин, в бытовой обстановке. В творчестве художника Утамаро основной становится тема, раскрывающая жизнь гейш во всех проявлениях: во время праздников, за туалетом, на прогулке или в созерцательном раздумье. Он не стремился передавать внутренний мир своих героинь, его интересует красота и плавность линий, танцевальность ритма, изысканность, декоративность цвета. Художник Хиросигэ создал свои знаменитые серии: « 53 станции Токайдо», «36 видов Фудзи», «100 видов Эдо», в которых запечатлел конкретные пейзажи Японии в разные времена года, суток, в разном состоянии и настроении. Всемирную известность получил художник Хокусай: «старик, одержимый рисунком» — так подписывал он свои работы. Хокусай создал около 30 000 рисунков и иллюстраций к 500 книгам.

Сложившийся в VIII в. под влиянием китайцев театр в Японии создал представление саругаку («обезьянье искусство»), включавшее в себя потешные фарсы, пантомиму, фокусы, жонглирование.


Сцена в интерьере. Гравюра. XVIII в.

Однако XIV в. саругаку превратился в серьезное мистериальное представление, центральным моментом которого было исполнение изящного женского танца под музыку и пение. Сначала этот театр назывался Саругаку-Но, однако очень скоро в названии осталось только одно слово Но («умение»). Так возник знаменитый театр Но — синтез народного фарса и философской драмы, поэзии, приемов военного искусства, танца, пантомимы, музыки. Эстетика театра Но сочетала два принципа: мономанэ («подражание, правда») и югэн («сокровенный, темный»), т. е. красоту реального мира и его скрытую одухотворенную красоту.

В театре существовали актерские амплуа: первый актер (ситэ) и сопровождающее его лицо (цуре), второй актер (ваки) и сопровождающее его лицо, а также комик-простак. Женщин-актрис в театре Но не было. Маски во время игры носили только ситэ и цуре, если исполняли роли старух и демонов, остальные актеры даже не гримировались. Все монологи актеры не говорили, а пели особым искусственным тембром, либо очень высоким, либо очень низким, речь других персонажей также не произносилась, а протяжно декламировалась. Жесты были предельно скупы и условны: так, рука, поднесенная к лицу, означала рыдания.

Сюжеты для пьес в театре заимствовались из мифов, легенд или знаменитых литературных произведений. Таким образом, театр Но в своих спектаклях изображал особый поэтический мир, стремясь вызвать у зрителей возвышенные мысли и переживания. Театр Но был элитарным, рассчитанным на образованного зрителя. Однако зрелища нужны были всем горожанам, и эту потребность удовлетворил народный театр Кабуки, спектакли которого совмещали бытовую драму и фарс.

В театре Кабуки маску носил только актер, игравший роль фантастического существа. Остальные актеры играли без масок, но применяли иногда условный грим: так, красные полосы на лице означали гнев. Спектакли отличались сложной интригой, стремительностью развития действия и постоянно держали зрителей в напряжении.

Очень большой популярностью в Японии пользовался театр марионеток Дзёрури, который окончательное оформление получил к XVII в. Его истоки уходят в театр Тикамацу Мондзаэмона эпохи так называемого японского Ренессанса. Он наряду с Басе и Йхара Сайкаку был одним из трех столпов этой творческой волны. Кукловоды театра Дзёрури участвовали в спектаклях с открытыми лицами в церемониальных костюмах либо в черных капюшонах с прорезями для глаз. Они управляют куклами на виду у зрителей, в их руках куклы фехтуют, пляшут, сотрясаются от рыданий — словом, смотрятся, как живые. Ведущая роль в театре Дзёрури принадлежит певцу-рассказчику, который ведет повествование под аккомпанемент сямисэна (трехструнный щипковый плекторный инструмент) от лица автора и от лица всех героев пьесы и должен обладать способностью к мгновенному перевоплощению.

В противовес условной, усложненной игре в театре Но, рассчитанной на понимание символики жеста, цвета, ритуальной одежды, в XVI в. возникла предельная простота чайного ритуала, но простота, прошедшая через мистический опыт — ваби. В свою очередь чайный ритуал тяною породил такие искусства, как икэбана, стиль керамики в духе ваби, японские сады, оказал влияние на фарфор, живопись, интерьер японского дома.


Японский лакированный шкаф. XVII в.

Искусство цветов, комментирует Мако-то Уэда, нечто большее, чем развлечение. Когда им занимаются с полной отдачей и преданностью, оно вызывает просветление. Цветы, как уже говорилось, имеют особое значение в жизни японцев, являются частью природы и включаются в закон природы и Будды. Мастер икэбана, общаясь с цветами, может войти в такое состояние, когда мирские страсти его не касаются. Он может в свое удовольствие расставлять цветы в вазе, может предпочесть нежным цветам сухие ветки старого дерева, а роскошной вазе — разбитый кувшин. Все это зависит от состояния души. Великое умение японских мастеров — извлекать радость из обыкновенных вещей. Следует отметить, что тяною, икэбана, каллиграфия, сумиэ, парковое искусство, театр Но являются элементами самурайской культуры, и зарождаются они под влиянием дзен.

Культура страны восходящего солнца в конце XX и на рубеже XXI в. сохраняет свое самобытное значение, дарит миру ощущение тонкости, гармонии, красоты, чуткого восприятия прекрасного, обращенного к лучшим сторонам человеческой души.





Дата публикования: 2015-07-22; Прочитано: 2443 | Нарушение авторского права страницы



studopedia.org - Студопедия.Орг - 2014-2020 год. Студопедия не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования (0.011 с)...