Партийные газеты в условиях цензуры

Введение цензурного контроля отразилось на характере местной политической прессы. Газеты выходили с «лысинами»: так журналисты называли пустые столбцы на месте запрещенных цензурой статей. «Лысины» были чаще всего на месте передовых статей, сообщений «По Сибири» или местной хроники. Целую череду репрессий пережили издания тюменских меньшевиков, что отражало общую тенденцию в политике военных властей по отношению к прессе: не допускалось издание газет и журналов социалистических партий «левой» окраски, вставших в непримиримую конфронтацию с белыми[63]. Газета «Рабочая жизнь», которую редактировал М.Т. Мишин, возобновила свое издание в июле 1918 года, а в октябре вновь была закрыта, редактора привлекли к судебной ответственности. Поводом стала публикация телеграмм о событиях, связанных с попыткой омских военных (полковника Волкова) распустить Сибирскую областную думу и передать всю власть в руки Сибирского временного правительства. Телеграммы были озаглавлены «Разгон областной Думы» и «Насилие военных властей». В этих заголовках местные военные власти усмотрели «распространение посредством печати заведомо ложных о деятельности правительственного установления или должностного лица сведений, возбуждающих в населении враждебное к ним отношение»[64]. Телеграммы были конфискованы милицией, а начальник Тюменского гарнизона полковник А.К. Троицкий приказал передавать каждый номер «Рабочей жизни» в штаб полка за час до выпуска в продажу.

В действительности сведения об аресте министров-социалистов Временного правительства были правдивы. Тюменская городская дума в ответ на действия полковника приняла резолюцию о необходимости сохранять демократические свободы, «добытые в процессе великого февральско-мартовского переворота»[65].

Вместо «Рабочей жизни» вышла новая газета – «Рабочее знамя», но и это издание попало под военную цензуру. Следом меньшевики выпустили «Рабочий день». В ноябре (22 ноября) тюменская газета «Наш путь» (орган тюменского комитета РСДРП) сообщила о закрытии меньшевистской газеты «Рабочий день» и о привлечении к ответственности редактора Ф.И. Рогожникова[66]. На этот раз поводом к закрытию стала перепечатанная из «Голоса рабочего» статья «О том, что есть». В ней, а также в направлении газеты было усмотрено «стремление к компрометированию Всероссийского Временного правительства в глазах населения»[67]. Против закрытия газеты выступило Центральное бюро профессиональных союзов Тюмени. По мнению членов Бюро, «Рабочий день», издаваемый на деньги рабочих, играл огромную роль в их политическом воспитании. Закрытие газеты – «нарушение свободы печати и в частности рабочей печати»[68].

Первый номер меньшевистской газеты «Наш путь» (1918 – 1919) вышел 22 ноября 1918 года. По соглашению с редакцией «Рабочего дня» его подписчики получили новую газету. До середины декабря 1919 года редактировал издание Н.П. Сиротин, затем – К.С. Бабушкин[69], газета издавалась на средства рабочих. Редакция видела задачи газеты в «защите интересов пролетариата, просвещения рабочих масс и пропаганде идей научного социализма»[70]. «Наш путь» в первые недели своего существования выходил с огромными «лысинами» на местах передовых статей и сообщений с заседаний городской Думы. Издание первого номера сопровождалось повышенным интересом уездного руководства. От имени уездного комиссара редакцию, а затем типографию посетил заместитель начальника милиции Емельянов и «пожелал получить оттиски», интересовался, предоставляется ли газета цензуре[71].

«Наш путь» вел хронику цензурных притеснений прессы Сибири и Урала, писал о закрытиях газет и об арестах редакторов. Анализируя приказы А.В. Колчака об отмене цензуры и перечне запрещенных к оглашению сведений, редакция писала о плачевной судьбе независимой прессы. Тема демократических свобод в газете звучала постоянно. В конце ноября редакция констатировала: «Кончилась тюменская свобода слова, вслед за кончиной других свобод. Худосочный либерализм увял, не успев расцвести»[72]. В целом газета имела довольно обширную программу. Большое место занимали теоретические вопросы социал-демократии и отклики на международное движение социалистов, телеграммы Российского и Чехословацкого информационных агентств о продвижении «белой» армии и событиях в странах союзников. Не раз озвучивалась интернациональная позиция тюменских меньшевиков. Например, в передовой статье «Россия и Европа» высказывалась мысль о том, что русскую демократию спасет только международная демократия и «возрождение России может идти параллельно с возрождением Европы»[73]. Острыми и часто полемичными были «Летучие заметки», «Маленькие фельетоны» и письма, в них редакция критиковала действия местных чиновников. После публикации одного из таких писем, в котором некий В. Парыгин обвинял уполномоченных Министерством продовольствия по Тобольской губернии А. Спасского и М.М. Остроухова в спекуляции[74], послужило поводом к привлечению редактора и автора письма к суду «за клевету».

Сообщения в газете о кооперативном, профсоюзном движениях, состоянии образования в Сибири и в Тюмени отражали насущные проблемы того времени. Газета имела собственных корреспондентов из «работников партии» в городах губернии и Сибири. Редакция «Нашего пути» не упускала возможности заявить об уничтожении демократических свобод, критиковала экономические реформы и деятельность чиновников. Газета была закрыта в начале 1919 года. После мятежа военнообязанных в марте 1919 года, в организации которого принимали меньшевики, преследования свели на нет партийную работу.

Редакция «Тобольского рабочего» при власти Временного Сибирского правительства пережила несколько арестов. В конце июня 1918 г. был арестован Е.Л. Писаревский, издание газеты приостановилось. В начале августа вновь были арестованы члены РСДРП, препровожден в тюрьму бывший в то время редактором «Тобольского рабочего» А.М. Федяев, проведены обыски. Последний номер «Тобольского рабочего» вышел 18 августа 1918 года. В дальнейшем интересы тобольских рабочих представляла беспартийная рабочая социалистическая газета «Рабочая мысль» (1918) [75].

Относительной свободой печати в это время пользовалась либеральная пресса. На протяжении года в Тюмени выходила газета «Свободное слово», возобновившаяся в июле 1918 г. Редакционный коллектив представлял Н.Н. Плясунов, бывший редактор газеты «Автономная Сибирь». Активным сотрудником и автором передовых статей оставался П.А. Рогозинский. Редакция поддержала Временное Сибирское правительство, а затем правительство А.В. Колчака. В передовых статьях часто звучала мысль о решающей роли союзников в освобождении России от «германо-большевистского насилия» и о значении сотрудничества с иностранными державами в деле продовольственного снабжения. Позицию газеты определяло непримиримое отношение к большевикам, публицисты убеждали объединить усилия тыла и фронта в борьбе с большевизмом. В «Свободном слове» создавался положительный образ «белой» армии и эпический образ русского воина – «русской силы», выступающей против «немецко-большевистских банд»[76]. Жизнь в советской Москве описывалась в самых черных красках – голод, грабежи, выдача хлеба по карточкам, расстрелы. В эту пропагандистскую картину мира с трудом вписывались сообщения о грабежах, убийствах, поджогах, спекуляциях чиновников, «дровяном голоде», беженцах в Тюмени; объявления о реквизициях белья для армии, заявления продовольственной управы об отсутствии каких-либо средств для помощи жителям. «Свободное слово» отражало, с одной стороны, страстное стремление части общества «возродить» страну, уничтожив большевизм, а с другой, редакция не могла пройти мимо «тех фактов, которые тормозят нормальное течение жизни»[77]. Позиция газеты была близка идеологии «Союза возрождения России». Устав Тюменского отдела Союза, куда вошел журналист П.А. Рогозинский, был опубликован на страницах «Свободного слова» и декларировал объединение всех слоев и групп населения в деле «воссоздания могучей великой единой России»[78]. В публицистике Рогозинского этого периода актуальными оставались темы просвещения народа и деятельного труда на пользу края. Газета сохранила обширный беллетристический отдел, помещала рассказы, очерки, стихи, воспоминания, иллюстрации местных художников.

Тобольская умеренная пресса была солидарна с диктатурой Колчака в ее борьбе с большевизмом. М.Н. Костюрина в новогоднем номере «Сибирского листка» писала о «доблестном молодом Сибирском войске, – которое бьется сейчас на фронте за свободу и независимость Сибири и России», с горечью говорила о трудном положении горожан и с надеждой заглядывала в будущее «без гнета, без насилия»[79]. Внепартийный «Сибирский листок» и «Тобольское народное слово», вокруг которого объединились правые социалисты, отмечали любые созидательные тенденции новой власти: писали о сессии Тобольского уездного земства, об открытии ирбитской ярмарки, о намерении строить железную дорогу до Тобольска. Огромный резонанс в местной прессе получили расследования действий Тобольского исполкома совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, убийство большевиками епископа Тобольского и Сибирского Гермогена. При этом журналисты отстаивали демократические свободы и сообщали о фактах цензурного контроля, закрытии газет, о бунтах арестованных красноармейцах и мобилизованных солдат. Издатель «Тобольского народного слова» А.С. Суханов даже обращался к председателю совета министров по вопросам цензуры, на что получил заверения о временном характере цензуры военных властей.

В июне 1918 года Совет Тобольского Епархиального Братства обсуждал вопрос о преобразовании «Тобольских епархиальных ведомостей» в «живой, популярно-народный, церковно-общественный орган печати с новой программой и новым названием». Новый редактор неофициальной части священник Илья Фокин обратился к читателям с программной статьей «Церковное печатное слово», где подчеркивал особую значимость церковной прессы в деле «идейного влияния на жизнь» народа и в организации церковной жизни. «Церковь православная, – писал редактор, – имеет, что сказать народу русскому, у ней есть великие и вечные слова Божественной мудрости, забвение коих повергло нашу родину в горнило столь тяжких бедствий»[80]. На протяжении следующего года «Ведомости» писали о путях духовного возрождения России, об отношении государства к церкви, о значении школьного религиозного образования и воспитания, о смысле большевистского переворота и религиозном сознании народа и русской интеллигенции. Сообщали о преступлениях и зверствах большевиков по отношению к служителям церкви, писали о мученических смертях священников, множество материалов было посвящено епископу Гермогену. Редакция отмечала оживление жизни епархии: собрания религиозно-философского кружка учащейся молодежи, празднование юбилея Тобольского Епархиального женского училища и др. С конца ноября «Тобольские епархиальные ведомости» писали о помощи союзников, о победах и нуждах Сибирской армии, о ее трудном пути «к священному Московскому Кремлю, к единой, мощной, русской, православной России»[81]. Редакции так и не удалось приступить к отдельному изданию неофициальной части, «Ведомости» выходили с нарушением периодичности, росла стоимость подписки, при этом все острее звучал вопрос о методах церковно-общественной работы и значении церковного печатного слова в условиях, как писал И. Фокин, «мировых потрясений, в эпоху переоценки многих ценностей»[82].

Внешний вид местных газет осенью 1918 – летом 1919 годов был лишен индивидуальности. Первые полосы заполняли объявления и распоряжения сибирских и местных органов власти, целые развороты отдавались под телеграммы и сообщения Российского и Чехословацкого информационных агентств о продвижении «белой» армии, союзнических войск, поражениях Красной армии. Для собственной информации оставалось нередко меньше трети площади издания. Сложным было экономическое положение прессы – издатели столкнулись с острым дефицитом и ростом цен на бумагу и краску. По свидетельству «Сибирского листка», в Омске можно было достать краску по 600 рублей пуд, а до войны пуд краски с доставкой в Тобольск обходился в 15 рублей. Накануне нового года «Свободное слово» было приостановлено в связи с израсходованием типографской краски. Редакция «Сибирского листка» писала: «Надо стараться сделать общедоступной газету, но непомерная дороговизна бумаги, рабочих рук и всей жизни сильно отягчает нашу работу»[83]. Газеты выходили на серой или желтой бумаге, редакции сокращали формат и были вынуждены повышать стоимость подписки.

Журналисты Тюмени и Тобольска восприняли смену власти как возвращение демократических основ и свобод. Несмотря на введение цензурного контроля, откровенного произвола военных властей в отношении меньшевистской прессы, степень свободы слова была на порядок выше, чем на территории Советской России. Однако экономические трудности: восстановление типографий после национализации, дефицит краски, бумаги и т.п. ставили прессу в условия выживания. Местные издания единодушно поддержали Временное Сибирское правительство и правительство Колчака в борьбе с большевизмом, сохранив при этом свои позиции в отношении будущего Сибири, политических и частных вопросов. Хроника местных событий в прессе: хозяйственная разруха, аресты общественных деятелей, решения и ходатайства городской Думы перед военными властями создают тягостное впечатление глубочайшего общественного кризиса, растерянности населения, бессилия органов самоуправления.