Тобольская журналистика

В Тобольске большевистский Совет организовал издание в губернской типографии «Известий Тобольского совета солдатских, рабочих и крестьянских депутатов» (1918). Они вышли 21 апреля 1918 года вместо «Тобольских губернских ведомостей». Должность ответственного редактора занял член исполнительного комитета совета И.Я. Коганицкий. В своих воспоминаниях Коганицкий писал: «Мне поручено было организовать газету, которая была бы органом совета и партии. Сделать это было весьма трудно, ввиду упорного сопротивления бывшей губернской типографии, где была вся бумага и весь технический штаб печатников. Это объясняется тем, что печатники находились под сильным впечатлением интернационалистов, у которых издавалась своя газета «Тобольский рабочий». <…> Все же через неделю вышел первый номер «Известий». <…> весь штат состоял из редактора, секретаря и машинистки. Но благодаря привлечению секретарей профсоюзов, которые давали отчеты и корреспонденции, рабочая жизнь отражалась лучше, чем в других газетах. Возрастающее влияние газеты вызывало некоторую зависть у интернационалистов. Энесовская и эсеровская газеты продолжали свою травлю, страха ради облачая ее в форму фельетонов, вышучивающих нашу газету за ее безграмотность и т.под.».[50]

Тобольские газеты с выходом «Известий» и в соответствии с Декретом о введении государственной монополии на объявления, лишились права приема частных объявлений, могли печатать только бесплатные извещения культурно-просветительского характера и некоммерческие объявления. Предложение редакции «Сибирского листка» оставить за местными газетами право приема частных объявлений с условием, что весь «чистый доход» будет поступать «в совет городского хозяйства на культурно-просветительские нужды города», а редакции получат только себестоимость объявлений по определению местного союза печатников, осталось без ответа. «Сибирский листок» в эти дни писал о бесправном положении провинциальной печати, сообщал о закрытии газет в Омске, Томске, Тюмени. Редакцию беспокоила судьба местной прессы, которой Костюрины всегда придавали особое значение в деле воспитания гражданского общества. В «Злобе дня» (№ 44 от 22 апреля) Мария Костюрина писала о состоянии тобольских газет после монополизации Советом рекламной деятельности:

«Уступая силе «священных штыков», паре пушек и нескольким пулеметам, тобольские газеты вышли без объявлений и обязаны печатать декреты «на видном месте».

Стороной слышно, что «Сибирскому листку» предоставлено умереть «естественной смертью»…

Граждане, я не ручаюсь, что мы скоро умрем!»[51]

Тема насилия над печатью остро звучала в «Тобольском народном слове». Журналисты писали о большевистских методах подавления свободы печати – захвате старых популярных типографий, цензуре, доведшей печать «до крайних пределов»[52], о бесцеремонной рассылке читателям советских газет вместо привычных изданий. Ответом на действия местной власти в отношении прессы стали фельетоны, высмеивающие приемы умалчивания и искажения правды большевистской печатью.

Несмотря на трудное экономическое и политическое положение, тобольские газеты и журналы, за исключением официальной периодики, в марте-апреле 1918 года продолжали выходить и даже появились новые.

В апреле вышел «общедоступный политический, литературный и экономический» журнал «Отечество» (1918), его издавали А.Н. Лебедев и С.Ф. Раев, редактировал Д. Гусев. Редакция предполагала публиковать по большей части перепечатки и подборки известий из «больших» центральных изданий, таким образом, в условиях информационного голода «предоставить населению большую возможность разобраться в сущности и смысле происходящих в мире событий»[53]. Журнал, будучи кадетским по своей направленности, сразу развернул полемику с политическими оппонентами – меньшевиками, эсерами и большевиками.

В мае 1918 года под редакцией Н.С. Юрцовского вышло два номера (№1 и № 2–3) «еженедельного литературного и научно-экономического журнала» «Бывшая сибирская земская деревня» (1918) [54] при Тобольском губернском совете народного хозяйства. Журнал писал сугубо на хозяйственные темы – сбор лекарственных растений в Тобольской губернии, огородничество, коневодство и т.п.

«Тобольские епархиальные ведомости» (1882–1919) продолжали выходить, но с нарушением принятой периодичности, после мартовских номеров только в мае выходит сдвоенный номер, затем строенный за июнь.

С укреплением власти большевиков положение местной прессы становилось все более шатким. Что не останавливало политических оппонентов, полемика между политическими изданиями обострялась: эсеры и энесы обвиняли «Тобольский рабочий» в сотрудничестве с большевиками, в доносительстве и участии в цензуре. «Тобольский рабочий» обвинял А.С. Суханова в заигрывании с Союзом рабочих печатного дела, редакцию «Отечества» в отсутствии собственной «физиономии».

Вслед за лишением тобольских газет права на рекламную деятельность последовали политические репрессии. В мае 1918 года издание газеты «Тобольское народное слово» было приостановлено, а журнал «Отечество» вышел в урезанном цензурою виде «за агитацию погромного характера». Эти действия Тобольского Исполнительного комитета стали поводом для бурного обсуждения вопроса о свободе печати среди различных политических групп. В Совете рабочих, солдатских и крестьянских депутатов группа беспартийных вместе с эсерами выступили против предварительной цензуры. Они настаивали на возможности публиковать любые суждения и требовали предоставить решать судьбу этих публикаций суду. Большевики и социал-демократы выступали за превентивные меры в отношении «погромных» выступлений и за «разумное» пользование всеми свободами, за недопущения таких статей в «темные массы населения»[55]. Такая «свобода» слова, подкрепленная силой штыков, торжествовала. В начале июня (после выхода № 21) был наложен арест на все материалы и литературу Тобольского комитета партии социалистов-революционеров, газета «Земля и воля» приостановлена, а затем по решению Совета закрыта. Решение принималось, по мнению редакции, под давлением Коганицкого, угрожавшего вызвать из Тюмени карательный отряд и «насильственно прекратить всякие попытки к изданию столь ненавистной для него газеты»[56]. «Тобольский рабочий» писал о нависшей над ним угрозе закрытия.

Местная журналистика весной 1918 года испытала на себе политику советской власти в области печати в полной мере. При этом партийные издания отстаивали свои взгляды до закрытия или ареста редактора. Многие опытные журналисты и редакторы лишились возможности заниматься газетным делом. В управление печатью пришли рабочие типографий и профессиональные революционеры. Среди них были люди, никак не связанные с нашим краем, например, И.Ф. Шелихов. В официальных газетах этого периода основное место занимали пропагандистские и агитационные статьи, было много перепечаток из центральных газет. Лозунги, призывы, революционно-романтический пафос, критика любой оппозиции определили «лицо» первых большевистских газет Тюмени и Тобольска. О значении пролетарской печати сотрудник «Тюменского рабочего» Леонид Матлин писал характерным для того времени стилем: «Пролетариат России должен иметь могучее слово, вполне достойное его величия и силы. Он не должен быть немым. Он призван быть творцом новой жизни» [57].

В эти дни Тобольский музей обращался с просьбой к гражданам и официальным учреждениям присылать газеты, брошюры, листовки и пр., издающиеся в губернии, чтобы сохранить их «как материалы для изучения нашей родины, ибо знание своей страны есть сила, без которой народный труд не может быть успешным…» [58]. Сегодня тюменские и тобольские издания представляют уникальный материал для историков и краеведов. Пребывание в Тобольске семьи Николая II, действия большевиков по установлению советской власти, состояние кооперативного дела, судьба общественных деятелей и предпринимателей, арест епископа Тобольского Гермогена и многое другое зафиксировали местные журналисты.