Студопедия.Орг Главная | Случайная страница | Контакты | Мы поможем в написании вашей работы!  
 

Нового и новейшего времени стран Европы и Америки 8 страница



Богатый материал книги Хальгартена свидетельствовал о тесном переплетении империалистической политики Германии, Франции, Великобритании и раскрывал подоплеку дипломатических конфликтов и международных кризисов 1890-1914 г.

Историю политической структуры Германии изучал в своих работах "Ступени прусского консерватизма" (1930) и "Германские партии" (1932) Зигмунд Нойман (1904-1962). Он пытался уяснить специфическое в Германии соотношение развития экономики и отношений буржуазии и дворянства.

Нойман исходил из того, что немецкая буржуазия со второй половины XIX в. повернула на путь идейной феодализации, охватившей политическую, духовную и идеологическую стороны. Не успев, как следует, консолидироваться, немецкая буржуазия оказалась перед угрозой поднимавшегося рабочего движения и политически капитулировала поэтому перед юнкерством. Отсутствие у нее политического опыта и ответственности привели к слабости парламентарной демократии после Ноябрьской революции. Германский капитализм Нойман определял как "бюрократический монополистический капитализм", поскольку с самого зарождения он оказался под опекой и присмотром государства. Нойман одним из первых обратил внимание на своеобразный путь Германии к индустриализации и победе капитализма, объясняя этой спецификой слабость и деградацию ее первой плюралистической демократии.

Опираясь на теорию идеальных типов Макса Вебера, Нойман разработал типологию политических партий, исходя из первоначального значения: партия, т.е. часть целого. Поэтому Нойман предупреждал, что если партия не способна идти на компромиссы и учитывает не интересы общества, а только свои узкие партикулярные интересы, то возникает опасность неофеодализма, под которым подразумевался авторитарный режим харизматического вождя.

Нойман обосновал теорию политического плюрализма, считая важнейшей предпосылкой и условием демократии социальное, экономическое и культурное многообразие. Он выделил либеральные репрезентационные (представительские) партии XIX в. и современные интеграционные партии, требующие от своих членов постоянного участия в работе, а не только участия в выборах. В свою очередь, интеграционные партии выступают в двух вариантах - демократическом и абсолютистском. Примером последнего у Ноймана были национал-социалистическая партия, итальянская фашистская партия и сталинистские компартии. СДПГ того времени Нойман наделял тремя характерными атрибутами: обуржуазивание, узурпация власти партийными бонзами, одряхление руководства, в силу которых она утратила характер пролетарской классовой партии и превратилась в аморфное политическое объединение.

Социал-демократическая историография. Ноябрьская революция превратила СДПГ из оппозиционной в правящую партию, но социал-демократическим историкам путь в университетскую академическую науку по-прежнему оставался практически закрытым. Их рассматривали как людей, исповедующих не научные, а партийно-политические идеалы, а потому стоящих вне науки вообще. Так, в 1921 г. философский факультет Берлинского университета воспрепятствовал приглашению крупного ученого из Вены Л. М. Гартмана из-за его принадлежности к социал-демократии.

В области истории социал-демократические ученые занимались в основном двумя проблемами - теоретическими концепциями исторического процесса и историей немецкого рабочего движения.

В первой области общепризнанным авторитетом оставался Карл Каутский (1854-1938), с 1924 г. живший в Вене. Там Каутский опубликовал двухтомное произведение "Материалистическое понимание истории" (1927), которое он сам рассматривал как квинтэссенцию своего творчества. В этой работе Каутский отделил метод и мировоззрение марксизма друг от друга. По его мнению, материалистическое понимание истории как метод может быть совместимо с любым другим мировоззрением, а не только с материалистической философией. Далее, он настаивал на "теории производительных сил", по которой развитие капиталистического общества является естественно-необходимым процессом, в конце которого организованный пролетариат подхватывает выпавшую из рук господствующих классов политическую власть. Таким образом, для Каутского социализм предстает столь же неизбежным и естественным конечным результатом истории, как день приходит на смену ночи. Поэтому он полагал, что главная задача рабочего класса и его партии состоит не в том, чтобы совершить революцию, а в том, чтобы этой революцией воспользоваться для создания социалистического общества. Столь фаталистическое понимание обедняло многообразие и сложность исторического развития, превращало его из живого и противоречивого процесса в сухую предопределенную схему.

Социал-демократической литературе, посвященной истории немецкого рабочего движения, была присуща одна общая тенденция - повышенное внимание к реформистской линии от С. Борна и его "Рабочего братства" через Ф. Лассаля к правым лидерам предвоенной социал-демократии. Такая позиция при некоторых нюансах выражалась в работах Г. Кунова по всеобщей экономической истории, М. Кварка - о начальном этапе рабочего движения в Германии, П. Кампфмейера, написавшего обстоятельную биографию лидера баварских социал-демократов, ревизиониста Георга фон Фольмара. В эти годы появилась и первая обобщающая работа по истории социал-демократии, книга Р. Липинского "Социал-демократия от ее зарождения до современности" (2 тома, 1927-1929), написанная с левоцентристских позиций.

Необычной фигурой на стыке социал-реформистской и ортодоксально-марксистской историографии являлся Артур Розенберг (1889-1943). В 1920-1927 гг. он был членом КПГ и одним из лидеров ультралевого крыла партии. Из-за несогласия с превращением Коминтерна в инструмент диктата и давления на партии Розенберг покинул ряды компартии и отошел от политической деятельности.

Будучи до войны видным специалистом по истории древнего Рима, Розенберг затем полностью обратился к истории современности. Его первой большой работой в этой области была книга о предыстории и рождении Веймарской республики. Идеи книги были не слишком оригинальными. Автор считал, что основание империи в 1871 г. было плодом компромисса между немецкой буржуазией и прусским юнкерством. Это потребовало установления бонапартистского режима, что с блеском осуществил Бисмарк. После его отставки Вильгельм II, не обладая политическим талантом Бисмарка, уже не мог долго удерживать такое равновесие. Но путь к парламентаризму был блокирован из-за отсутствия политической зрелости у либеральной буржуазии и социал-демократии. Поэтому империя погибла, только потерпев поражение в мировой воине, когда власть сама упала в руки социал-демократов.

Дальнейшее развитие эти идеи получили в другой книге Розенберга по истории республики[27], написанной уже в эмиграции. В ней автор подчеркнул, что роком немецкой революции явилась коалиция социал-демократов с буржуазными партиями. Розенберг считал, что даже на базе имеющейся конституции имелась возможность укрепить в Германии демократию и перейти далее к социализму, если бы правительство решилось повести за собой народные массы и средние слои, проводя более разумную политику, экспроприировав крупную земельную собственность и горнодобывающую промышленность и проведя более последовательную демократизацию экономики.

Но СДПГ не поняла, что нельзя построить "революционное государство с опорой на юридически-чиновничий аппарат прежней системы". В этой работе Розенберг заложил основы, широко распространившейся уже после второй мировой войны концепции "третьего пути" Ноябрьской революции - между буржуазно-демократической республикой и большевизмом, которому в 1932 г. он посвятил особую книгу[28].

Ее главная идея состояла в том, что социально-экономическая отсталость России и разрушение хозяйства во время мировой войны обусловили вытеснение демократических Советов всеобъемлющей диктатурой партии, превратившей Советы в "декоративный символ". Это помогло России преодолеть экономическую отсталость, но бюрократический аппарат принуждения, которому подчинены массы, несовместим, по убеждению Розенберга, с истинно социалистическим обществом в понимании Маркса. Резюмируя итоги своего анализа, Розенберг писал: "Или живая демократия, истинное правление Советов, или правление аппарата. Третьего в России не было и не будет"[29].

В последнем крупном, но малоизвестном произведении Розенберга была разработана оригинальная типология демократии[30]. Он исходил из того, что демократии самой по себе не существует. Она всегда проявляется как определенное политическое движение, выражающее интересы определенных общественных сил с их целями.

Розенберг выделил пять типов демократии, среди которых радикально доведенным до конца является только марксистское ее понимание. Социалистическая демократия означает подлинное самоуправление народа на базе общественной собственности на основные средства производства. Среди буржуазных типов демократии близкой к ней является социальная демократия, существовавшая во Франции во время Робеспьера и в США при Джефферсоне. Она признает идею классовой борьбы и стремится установить власть "трудящихся масс", но при сохранении принципа частной собственности.

Три других типа буржуазной демократии отклоняют идею классовой борьбы и направлены на примирение трудящихся и имущих слоев. Либеральная демократия играла определенную роль до 80-х г. XIX в. и стремилась разрешать конфликты на базе мира, свободной конкуренции и торговли, парламентарной системы. В связи с процессом концентрации капитала и его монополизации наступает период империалистической демократии, самым ярким примером которой служит Великобритания со времен Дизраэли. По несколько иному пути пошла колониальная демократия в США и Канаде, где широкое переселение на свободные земли явилось клапаном для снятия назревавших конфликтов.

Розенберг считал, что социализм должен отмежеваться от либерализма, чтобы осуществить истинную демократию. Но без либеральных средних слоев пролетариат в одиночку не может свергнуть господство капитала. А поскольку их интересы различны, то Розенберг делал вывод о том, что революционное учение Маркса, в котором смешаны реализм и утопизм, оказалось перед неразрешимой апорией. Свой идеал демократического социализма он считал неосуществимым в обозримом будущем.

Марксистская историческая мысль. В марксистской исторической литературе 20-30-х гг. не было создано крупных произведений. Теоретики и публицисты КПГ осмысливали опыт немецкого и международного рабочего движения, уроки Парижской Коммуны, Октябрьской революции в России и Ноябрьской революции в Германии.

Газеты и журналы компартии разъясняли рабочим массам стоящие перед ними задачи, опираясь на примеры исторического прошлого. В марте 1923 г. вышел специальный номер газеты "Роте Фане" (Красное Знамя), посвященный юбилею мартовской революции 1848 г., материалы которого критиковали отход немецкой либеральной буржуазии от защиты интересов нации.

К десятой годовщине Ноябрьской революции историки-коммунисты выпустили первую значительную работу - "Иллюстрированная история германской революции". В ней была дана широкая картина предыстории и хода революции, раскрывался героизм рабочего класса как главной силы, свергнувшей монархию. Саму Ноябрьскую революцию авторы трактовали как социалистическую, но потерпевшую поражение.

Серьезный анализ состояния Германии и изменений, происшедших после мировой войны, был дан в книге Рихарда Зорге (1895-1944) о германском империализме, вышедшей под псевдонимом[31]. Зорге исследовал новые черты послевоенного немецкого империализма как внешнего, так и внутреннего характера. Отметив растущую агрессивность империализма и реальную угрозу прихода к власти фашистской партии, Зорге обосновывал возможность самого широкого применения тактики единого фронта для активизации беспартийных, социал-демократических и мелкобуржуазных масс в борьбе против империализма, фашизма и войны. Книга Зорге убедительно доказывала, что, несмотря на широковещательные заявления о близком приходе социализма, веймарская Германия продолжает оставаться чисто капиталистическим государством.

Послевоенные международные проблемы были освещены в книге Т. Нойбауэра "Германская внешняя политика сегодня и завтра" (1932), где показывалось историческое значение Рапалльского договора и обосновывался принцип мирного сосуществования. Остро полемический характер имела книга репортажей Альфреда Куреллы "Муссолини без маски", показавшая истинный облик итальянского фашизма и разоблачившая его социальную и национальную демагогию.

Важные марксистские работы были опубликованы в годы второй мировой войны. В. Пик выпустил первую обобщающую опыт прошлого книгу "К истории КПГ" (1943), показавшую героический путь немецких коммунистов, их борьбу за социально-экономические, политические и демократические права трудящихся, за мир и социализм. Хотя книга не была свободна от идеализации прошлой политики КПГ, ее появление сыграло большую роль в пропаганде социализма.

Видный деятель КПГ и профсоюзного движения Пауль Меркер в годы эмиграции в Мексике подготовил чрезвычайно содержательную и аналитическую работу по новейшей истории Германии[32]. Присущий автору широкий кругозор позволил, несмотря на недоступность многих материалов, глубоко раскрыть корни и сущность национал-социалистского движения, государственную структуру фашистской Германии, ее историческую обреченность. Книга Меркера не утратила своего значения до настоящего времени, хотя ряд оценок, например, советско-германского пакта 1939 г., бесспорно, устарел. Демагогический, антинародный и антинациональный характер фашизма показывала также книга В. Ульбрихта "Легенда о немецком социализме" (1945).

Историография в Третьей империи. Приход Гитлера к власти был воспринят неодинаково историками различных направлений. Либеральные ученые являлись естественными противниками террористической политики германского нацизма. Они опасались, что такая политика приведет не к сплочению немецкой нации, а к новому нарастанию социальных противоречий и классовых конфликтов. Отпугивала их также социальная демагогия нацизма, его плебейская массовая база.

Консервативно-националистическим историкам было легче приспособиться к идеологии фашизма, хотя до 1933 г. и они относились к национал-социализму с опасливой осторожностью. Между консерваторами и нацистами существовали принципиальные мировоззренческие различия. Главные произведения нацистской идеологии "Моя борьба" Гитлера и "Миф XX века" Розенберга ставили в центр истории расу, историки отводили эту роль государству, первые пропагандировали австро-великогерманские идеалы, вторые были в основном приверженцами Пруссии.

В первые годы нового режима было уволено около 15% университетских профессоров; среди историков увольнения были вызваны большей частью расовыми, а не политическими причинами. Исключением в этом смысле явилось отстранение от работы Ф. Валентина, Ф. Шнабеля, В. Гёца, Г. Онкена. В 1935 г. Ф. Мейнеке был вынужден покинуть пост редактора "Исторического журнала", который перешел к Карлу Александру фон Мюллеру (1882-1964), единственному ординарному профессору, еще до 1933 г. ставшему членом НСДАП.

Объясняя причины изгнания Мейнеке, газета "Фёлькишер Беобахтер" писала, что смена руководства "Исторического журнала" была "неизбежной, ибо нельзя оставлять ведущий орган немецкой исторической науки" в руках "старой клики либеральных тайных советников". Другой ведущий журнал "Исторический квартальник", руководимый либералом Э. Бранденбургом, был поставлен в столь сложное финансовое положение, что в 1938 г. вынужденно прекратил существование.

На ведущую роль в германской историографии претендовал молодой и честолюбивый Вальтер Франк (1905-1945). Он получил известность как автор биографии пастора А. Штёккера, лидера христианско-социального движения в кайзеровской Германии, которому он стремился придать характер массовой антисемитской партии. Другим крупным произведением Франка была книга "Национализм и демократия во Франции Третьей республики" (1933), в которой проводилась идея, что аналогичны "пивной путч" нацистов в 1923 г. и буланжистское движение. Франк рассматривал оба явления как выступление "плебисцитарного национализма против парламентарной демократии". Написанная живо и интересно, книга ярко изображала моральное разложение и коррупцию в Третьей республике, оказавшейся во власти денежных тузов. Было очевидно, что, беспощадно критикуя парламентарную демократию во Франции, Франк направляет удар против Веймарской республики и требует ее ликвидации.

В 1935 г. по настоянию Франка была распущена Имперская историческая комиссия, а вместо нее был создан Имперский институт истории новой Германии. Став во главе Института, Франк начал яростные атаки как против либералов, так и против опеки ведомства Розенберга, ядовито высмеивая претензии людей, не получивших должного образования, на духовное руководство нацией. В итоге трений Франк был по настоянию Розенберга отправлен в 1941 г. в отставку. Пропагандируемая им "борющаяся наука" обратилась против него самого. Франк удалился в частную жизнь, в 1943 г. опубликовал трехтомник документов из архива колониального деятеля Германии Карла Петерса. Он готовил фундаментальную биографию Петерса, когда наступил крах фашизма. В день капитуляции Германии Франк застрелился.

Нацистскому режиму не удалось поставить историков под полный контроль и насадить в университетах свою официальную идеологию. Но антидемократизм, национализм и реваншизм немецкой буржуазной историографии были точками ее соприкосновения с идеологией фашизма. Это позволило историографии без существенных трений занять свое место в системе национал-социализма. Конечно, в эти годы было невозможным появление не только открыто оппозиционных работ, но даже таких, которые недостаточно соответствовали официальной идеологии. Так был наложен запрет на печатание пятого тома "Немецкой истории XIX века" Шнабеля.

С другой стороны, пример Г. Риттера, проявившего гражданское мужество, когда он выступил в защиту Г. Онкена или критиковал нацистскую интерпретацию Лютера на Международном историческом конгрессе 1938 г. в Цюрихе, показывает, что политически консервативный историк, которого к тому же нельзя было обвинить в неарийском происхождении, мог позволить себе известное инакомыслие. Но книги Риттера вполне соответствовали духу Третьей империи. Его научно-популярная биография Фридриха Великого (1936) воспевала личность короля-солдата и обосновывала линию преемственности от него до церемонии в Потсдамской гарнизонной церкви, где над прахом Фридриха президент Гинденбург и канцлер Гитлер обменялись символическим и торжественным рукопожатием.

Большинство историков рассматривало национал-социализм как радикальное выражение национальных немецких традиций. Поэтому они не видели никаких причин для отказа от сотрудничества с режимом. Но чисто нацистские сочинения писали исключительно молодые историки, скорее не из идейных, а из карьеристских побуждений. Такими были работы руководителя отдела "еврейского вопроса" в Имперском институте Вильгельма Грау, который не уставал доказывать, что "в искоренении истинно германского народного духа еврейский финансовый капитализм и большевизм идут рука об руку. Ротшильд и Маркс - это братья по крови и духу". Мистикой и ненавистью к культуре была проникнута книга Кристофа Штединга "Империя и болезнь европейской культуры" (1938).

Немецкие историки в эмиграции. Установление нацистского режима привело к значительной эмиграции историков по политическим и расовым мотивам, хотя нельзя сказать, что историография превратилась в изгнанную науку, как случилось это с социологией и политологией. Среди покинувших родину были видные ученые Ф. Валентин, Г. Майер, А. Розенберг, Г. Хальгартен, Э. Канторович, Г. Ротфельс, большая группа учеников Мейнеке - Х. Хольборн, Д. Герхард, Г. Мазур, Г. Розенберг и другие. Некоторые из эмигрантов обратились к историческим исследованиям только в изгнании - Э. Эйк, Ф. Нойман, Г. Манн, А. Дорпален. Они придерживались различных историко-политических взглядов, но в большинстве являлись либерально-демократическими сторонниками Веймарской республики. Они критически относились к истории Германии и стремились выйти за пределы традиционного политико-дипломатического подхода, выступая за применение в историческом исследовании методов других социальных наук.

Большинство эмигрантов нашло прибежище в США, где сравнительно быстро утвердилось в американских университетах. Этому способствовали плюрализм американских учебных заведений, относительно большое количество преподавательских мест, более демократичная система высшего образования. Со своей стороны, эмигранты содействовали преодолению тогдашнего антитеоретического эмпиризма в американской историографии и познакомили ее с идеями М. Вебера, К. Маннгейма, В. Дильтея, Г. Зиммеля. Интеграция эмигрантов в американскую жизнь сопровождалась принятием ими ценностей американской либеральной демократии, которую они воспринимали довольно некритично, за исключением Ф. Ноймана, А. Розенберга, Г. Хальгартена.

Работы, созданные историками-эмигрантами, способствовали переосмыслению немецкой истории. Прежде всего, их занимал важнейший вопрос - каким путем и в силу чего пришла Германия к январю 1933 г.? При различиях в частностях ответ сводился в целом к объяснению этого запоздалым развитием буржуазного общества в Германии, что привело к мощному блоку промышленников, юнкерства и бюрократии и воспрепятствовало своевременной демократизации общества.

Такие идеи четко проводились в созданной юристом по образованию Эрихом Эйком (1878-1964) трехтомной биографии Бисмарка, одной из самых фундаментальных в мировой историографии[33]. Автор показал Бисмарка как человека, который, с одной стороны, привел немцев к желанной цели национального единства, но, с другой, его аморальные методы заложили основу будущих конфликтов. Поэтому, Бисмарк несет историческую ответственность за установление авторитарного правления и пренебрежение идеалами либерализма и демократии.

В целом Эйк оценивал всю структуру и политику Германской империи как "ошибочное развитие". Внутри страны не разрешенные Бисмарком, а подавленные им социально-классовые противоречия должны были рано или поздно привести к взрыву, предотвратить который можно было или государственным переворотом, или большой войной. К тому же, аннексия Эльзас-Лотарингии привела к росту недоверия и опасения всей Европы в отношении Пруссо-Германской империи. В итоге, Германия оказалась центром раздражения, и август 1914 года был естественным следствием всего развития.

В 1942 г. одновременно в Лондоне и Нью-Йорке вышла одна из интереснейших работ, посвященных национал-социалистскому режиму - "Бегемот", созданная социал-демократом Францем Нойманом (1900-1954)[34]: На немецком языке книга была опубликована только много лет спустя, в 1977 г.

Это была попытка проследить взаимосвязь политического и социально-экономического структурного развития, приведшего к национал-социализму как явлению капиталистического общества. Написанная на базе большого фактического материала, обширной статистике и прессе книга Ноймана трактовала Третью империю как результат развития экономики и общества в эпоху монополистического капитализма. По своей социально-экономической природе нацизм представлял собой, по оценке Ноймана, тоталитарный монополистический капитализм. Он (капитализм) являлся одним из четырех структурных элементов нового режима; тремя другими выступают нацистская партия, армия и государственный аппарат. Между этими элементами существуют значительные противоречия, но, в конечном счете, они представляют собой звенья единого целого. Важен был основной вывод автора - в нацистской Германии нет революционного разрыва с прошлым, как утверждала официозная пропаганда, в ней существует "частно-капиталистическая экономика, регулируемая тоталитарным государством"[35]. Образно само название книги Ноймана, оставившей глубокий след в историографии фашизма, "Бегемот" - сильное, тупое и злобное животное как символ германского нацизма.

Историческая наука в годы второй мировой войны. С начала второй мировой войны историки, воодушевленные первыми крупными успехами Германии, с удвоенной энергией принялись обосновывать и развивать идею немецкой культурной миссии в Европе. В 1940 г. в "Историческом журнале" появилась программная статья В. Франка "Немецкие науки о духе во время войны", где было заявлено, что после победы Германии в новой "Великой империи" науки о духе займут в табели о рангах приоритетное положение. Они призваны, по словам Франка, отбросить все прежние никчемные ценности и создать современные ориентиры, воспитывающие совершенно нового человека грядущего.

Историки стремились также осмыслить опыт прошлой войны, чтобы избежать ее ошибок. В 1939 г. появилась капитальная двухтомная работа А. Вегерера "Начало мировой войны", "в которой подробнейшим образом излагались все перипетии июльского кризиса 1914 г. Но из такого скрупулезного исследования автор делал ничего не говорящий вывод о том, что войну предопределила "судьба". Единственными виновниками войны Вегерер объявил Сербию и подстрекавшую ее Россию, отметив, впрочем, что большая доля ответственности лежит на провокационно ведущей себя Франции. Примечательным образом автор не упоминал о роли Великобритании, что было связано с надеждами гитлеровской верхушки на возможное установление союза с Англией.

В противоположность этому Риттер в книге "Государство силы и утопия"[36] занял четкую антианглийскую позицию, которая настолько отвечала духу нацистской пропагандистский машины, что, несмотря на войну, книга в 1943 г. вышла сразу третьим и четвертым изданиями. Риттер исходил из геополитической трактовки принципиальной противоположности германского "континентального" и британского "островного" мышления. Первое открыто и честно, в духе Макиавелли признает жестокость политики, второе, идя по стопам Мора, прикрывает эту жестокость лицемерными рассуждениями о гуманности, справедливости и демократии. Английский империализм, при оценках которого Риттер высказал ряд справедливых суждений, изображен им как особенно пагубный для Европы.

В последующих изданиях "Государства силы" (1943) Риттер смягчает резкость формулировок, его оценки становятся более сдержанными, начинает явственно звучать призыв к нацистскому руководству подумать, пока не поздно, о приемлемом для Германии мире. Тем самым Риттер начал постепенно поворачивать к идее сближения с Западом, идя в этом отношении по стопам Мейнеке. Образно выразил эту общую для большинства немецких историков тенденцию ещё в 20-е гг. идеолог консерватизма Артур Мёллер ван ден Брук: "Мы были германцами, мы являемся немцами, мы будем европейцами".

В конце 1943 г. переход к "тотальной войне" привел к закрытию большинства исторических журналов, научных учреждений, дезорганизации университетов. Провозглашенное нацистской идеологией "обновление немецкой исторической науки" закончилось полным его крахом.

[1] Die auswartige Politik Preu?ens 1858-1871, 8 Bde. Oldenbourg, 1932-1939.

[2] Deutsche Geschichtsquellen des 19. und 20 Jahrhunderts, 28 Bde. Munchen. Издание продолжает выходить и ныне превысило 60 томов.

[3] Die Rheinpolitik Kaiser Napoleon III., 3 Bde. Stuttgart. 1926; Vorgeschichte und Begrundung des Zollvereins, 3 Bde. Berlin,1934.

[4] Lassalle F. Nachgelassene Briefe und Schriften, 6 Bde. Berlin, 1919-1925.

[5] Die Gro?e Politik der Europaischen Kabinette, 1871-1914, 40 Bde. Berlin, 1922-1927.

[6] Historische Belletristik. Ein kritischer Literaturbericht. Munchen, 1929, S. 6-7.

[7] Sombart W. Der proletarische Sozialismus, 2 Bde. Jena, 1924.

[8] Sombart W. Deutscher Sozialismus. Berlin, 1934.

[9] Sombart W. Mein Lеbеn und Werk. - ZStA Merseburg, Rep. 92. Nachla? Sombart, Nr. 2 b, В1. 240.

[10] Marcks E. Geschichte und Gegenwart. Berlin, 1925, S. 83-85.

[11] Ritter G. Die Legende von der verschmahten englischen Freundschaft 1898-1901. Freiburg, 1929.

[12] Ritter G. Stein. Eine politische Biographie, 2 Bde. Stuttgart-Berlin, 1931.

[13] Meinecke F. Die Idee der Staatsrason in der neueren Geschichte. Munchen - Berlin, 1924.

[14] Meinecke F. Die Entstehung des Historismus. Munchen-Berlin, 1936.

[15] Oncken H. Das Deutsche Reich und die Vorgeschichte des Weltkrieges, 2 Teile. Berlin, 1933.

[16] Oncken H. Die Sicherheit Indiens. Berlin, 1937.

[17] Brandenburg E. Von Bismarck zum Weltkriege. Berlin, 1924.

[18] Schnabel F. Deutsche Geschichte im 19. Jahrhundert, 4 Bde. Freiburg, 1929-1937.

[19] Ziekursch J. Politische Geschichte des Nеuen Deutschen Kaiserreiches, 3 Bde. Frankfurt, 1925-1930.

[20] Valentin V. Geschichte dег deutschen Revolution von 1848/1849, 2 Bdе. Berlin, 1930/1931.

[21] Bergstrasser L. Geschichte der politischen Parteien in Deutschland. Mannheim, 1921.

[22] Hintze Н. Staatseinheit und Foderalismus im alten Frankreich und in der Revolution. Stuttgart-Berlin, 1928.

[23] Mayer G. F. Engels. Bd. I. Berlin, 1919. 2 Bde., Den Haag, 1934.

[24] Kehr E. Schlachtflottenbau und Parteipolitik 1894 bis 1901. Berlin, 1930. Кер умер совсем молодым от сердечного приступа.

[25] Hallgarten W. Studien uber die Polenfreundschaft in der Periode der Marzrevolution. Munchen-Berlin, 1928.





Дата публикования: 2014-10-25; Прочитано: 387 | Нарушение авторского права страницы | Мы поможем в написании вашей работы!



studopedia.org - Студопедия.Орг - 2014-2021 год. Студопедия не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования (0.009 с)...