Анкетного вопроса

Анкетный вопрос — основной инструмент социолога для получения инфор­мации. Хотя вопросно-анкетная, т.е. диалоговая, форма общения привычна и доступна многим, но понимание вопроса как исследовательского инструмен­та сталкивается с серьезными трудностями. Например, для большинства на­чинающих характерно преувеличение познавательных возможностей методов опроса. Им кажется, что нет проблем, которые не могут быть решены мето­дом опроса, сюда же относится и тот энтузиазм, с каким заказчики и респон­денты «редактируют» социологические анкеты, руководствуясь самыми доб­рыми побуждениями. Требуется не только знание специальной литературы, но и значительный опыт, чтобы понять всю сложность таких проблем.

Социологическая анкета (как и план интервью) — это не просто совокуп­ность, конгломерат вопросов, а определенным образом организованная ис­следовательская, познавательная ситуация. Познавательные возможности анкетного вопроса зависят не только от контролируемых факторов, скажем, профессиональной подготовки социолога, которую можно повысить, или времени, затрачиваемого на тщательную разработку проекта анкеты, кото­рое можно увеличить. Есть и неконтролируемые факторы, к которым сле­дует отнести обыденное сознание — общая для ученого и обывателя (респон­дента) сцена, на которой разыгрывается эмпирическое действо.

Анализируя эту проблему, один из самых авторитетных специалистов по методике опросов О.М. Маслова, в частности, указывает, что социолог в ряде случаев обращается к практическому обыденному сознанию в поисках таких форм знания, которые не свойственны природе последнего. «Он может пы­таться обнаружить на уровне обыденного сознания некоторые концептуаль­ные представления по поводу предмета опроса (например, концепции жиз­ни), сформированные по аналогии с принципами научного познания, тогда как специфика познания на уровне повседневной деятельности состоит в том, что оно неразрывно связано с ограниченным кругом конкретных жизненных ситуаций, а его результаты оформляются не в виде концепций, а в форме «рецептов», советов, суждений, обеспечивающих принятие решений в повто­ряющихся житейских ситуациях. В данном случае познавательная задача, поставленная социологом без учета специфики обыденного сознания, при­водит к получению неадекватной информации»³.

Иными словами, хотя сцена у социолога и респондента одна и та же, пье­сы, в которых им приходится участвовать на протяжении жизни, могут ока­заться разными. Одинаковые законы сцены и законы жанра, но разные — режиссеры, жизненный опыт, место его приобретения (высший или низший класс, образованная среда или мир простолюдинов), содержание пьесы.

Проектируя методику опроса, социолог вспоминает все, чему его учили в вузе или чему он научился самостоятельно: требования научного метода, правила составления выборочной совокупности, грамотное составление ан­кеты и формулировка вопросов. Но всего предугадать он не в силах. Спра­шивая респондента, например, о величине семейного бюджета, ученый по­лучает ответы типа «у меня семья есть, а бюджета нет», «из бюджета государ­ство нам деньги не выделяет», «бюджет у меня и моей жены разный» и т.п. Социолог и не предполагал, что столь понятный термин может быть кому-то неизвестным, содержать трудности при его понимании или скрытые ло­вушки при его операционализации. Но оказывается, исследователь и респон­дент обитают в разных лигвистических вселенных, а смысл слов можно оп­ределить только относительно системы координат своей вселенной. В чужой он будет иным. Согласно гипотезе лингвистической относительности Б. Уор-фа, люди, говорящие на разных языках, по-разному представляют себе объект, обозначаемый словом⁴.

Вполне вероятно, что при переходе в другую вселенную надо менять не только конструкцию инструмента, но и смысл используемых слов. Социо­логи, изучающие общественное мнение, вообще стоят перед неразрешимой загадкой: что они изучают на самом деле — свое научное отражение в реаль­ном мире людей или действительные напластования объективно существу­ющих стереотипов и предрассудков здравого смысла?

Если объект исследования имеет собственный язык, который организует прилегающее к этому объекту пространство, содержит собственную прагма­тику и, соответственно, создает собственные модели объяснения мира, то как проникнуть в этот мир ученому, во-первых, не нарушив целостности и са­мобытности этого мира, во-вторых, сохранив особенности и разрешитель­ную силу научного инструмента, представляющего совсем иной мир, другую вселенную?

Изучая общественное мнение, социолог так до конца никогда и не узна­ет, направлены ли проводимые исследования на понимание феномена, ка­ковым является общественное мнение, или они лишь воспроизводят это мне­ние? Если под мощным электронным микроскопом, имеющем сорокатысяч­ную разрешающую способность, гибнут данные о координате элементарное частицы, хотя появляется возможность за счет подобной жертвы точно оп­ределить ее импульс, то какова цена научного подвига? Изучая или изме­ряя чужеродную органику, не разрушаем ли мы ее структуру необратимы \ образом?

Вполне может оказаться, что исследователь никогда не воспринимает изучаемый объект непосредственно, а лишь создает его приблизительнук копию, весьма понятную ему, но весьма далекую от реального мира и непо нятную этому миру. Научная модель в таком случае будет истинной относи­тельно научного мира и научного языка, но ложной относительно друго£ вселенной — жизни респондентов. Узнает ли себя респондент, взглянув н; свое научное, усредненное в процентных долях отображение? Или для по нимания самого себя ему вновь, как и при создании портрета, понадобитс; ученый-толмач?

Whorf В. L. A linguistic consideration of thinking in primitive communities // Language, thought, am reality / Ed. by J. B. Carroll. New York: Wiley, 1956.

В учебной и специальной литературе, посвященной методике составле­ния социологических анкет, обобщены, кажется, все сведения о реакции респондентов на отдельные разновидности формулировок вопросов, сумми­ровано все, что знает мировая наука о методической культуре. Тем не менее всего предусмотреть нельзя.

Рис. 4. Весьма вероятно, что социолог почти всегда создает приблизительную копию

изучаемого объекта

Большинство методических требований относится к смысловым, стили­стическим, лексическим характеристикам вопросов, которые обусловлены различиями между языком научного и обыденного знания. Одно из них ка­сается необходимости учитывать компетентность и информированность рес­пондентов о предмете опроса. А познавательный потенциал конкретного вида анкетных вопросов? В какой мере он учитывается при разработке инструмен­тария?

Чем руководствуется социолог, выбирая форму вопроса: его экономич­ностью, познавательными возможностями или просто его популярностью? Хотя обычно рекомендуется в ходе пилотажа ставить сначала открытые воп­росы, а затем на основе полученных ответов формулировать альтернативы закрытых вопросов, в жизни социологи ведут себя совсем иначе⁵. Начать с того, что пилотаж проводится редко. Кроме того, массовый, в большинстве своем неакадемический социолог предпочитает не сочинять, а брать у кого-то готовые вопросы, а они обычно имеют закрытую форму. Социологи го­раздо чаще, чем нужно, предпочитают закрытые вопросы: они экономичнее, легче при обработке, надежнее при интерпретации. По мнению О.М. Мас-ловой, за высокой популярностью закрытых вопросов чаще всего скрыты критерии экономичности и организационной простоты, формулируемые на уровне здравого смысла. Критерии, связанные с качеством информации, учитываются лишь в виде экспертных мнений, основанных на предшеству­ющем опыте и творческой интуиции исследователя⁶.

Шуман Г., Прессер С. Открытый и закрытый вопрос //Социологические исследования. 1982.№ З.С. 145.

В пособиях по методике и технике социологических исследований при­водится множество критериев, помогающих начинающему социологу луч­ше оценить достоинства и недостатки, например, закрытых и открытых воп­росов. Можно прочитать об организационных, экономических или техни­ческих критериях, по которым преимущества закрытых вопросов кажутся очевидными на уровне здравого смысла, не требующими ни эксперимен­тальной проверки, ни особых доказательств. Действительно, кодировка воп­росов в процессе опроса, быстрота их машинной обработки, снижение доли неответивших, более простая техника заполнения весьма значимы для со­циолога, ограниченного плановыми сроками, кадровыми и финансовыми ресурсами и т.д. Не случайно авторы большинства методических пособий единодушно высказываются в пользу закрытых формулировок⁷.

Сложнее обстоит дело с оценкой влияния формы вопроса на качество по­лучаемой информации. Здесь нужны методические эксперименты, а они в нашей стране проводятся крайне редко. Методисту необходимо на одной и той же выборке провести два опроса — с открытыми и закрытыми вопроса­ми, сравнить их между собой, сделать корректные выводы. А чтобы не оши­биться, провести еще несколько экспериментов на других выборках и с дру­гими по содержанию (но не форме) анкетными вопросами и в конечном счете убедиться, что именно форма вопроса, а не возраст, пол или образование, равно как и не содержание вопросов, влияют на итоговые результаты. На­пример, чтобы получить информацию по таким критериям, как соответствие формулировки вопроса и вариантов ответов тезаурусу и структуре сознания опрашиваемых, нужно провести пробное исследование. Вопросы, которые предстоит «закрыть», следует давать в открытой форме — это минимальное требование для решения подобной методической задачи. Для более глубо­кого обоснования вопроса по этим критериям необходимы специальные социолингвистические и психологические эксперименты. Аналогично про­веряется качество вопросов по таким критериям, как соответствие воп­роса компетентности опрашиваемых, возможностям их запоминания, пред­ставлениям о престиже и т.д.⁸ Только по соответствию вопроса социально-психологическим и языковым возможностям опрашиваемых списки критериев качества включают 12—14 позиций⁹.

Маслова О.М. Познавательные возможности открытых и закрытых вопросов // Социологические ^ исследования. 1984. № 2. С. 130. Там же. Там же.

Ядов В.А. Социологическое исследование. Методология. Программа. Методы. М.: Наука, 1972. *-• 179; Ноэль Э. Массовые опросы. М.: Прогресс, 1978. С. 80.