Студопедия.Орг Главная | Случайная страница | Контакты | Мы поможем в написании вашей работы!  
 

ГЛАВА 26. Утром я дождалась, пока Аркашка уедет на работу, и только тогда спустилась к завтраку



Утром я дождалась, пока Аркашка уедет на работу, и только тогда спустилась к завтраку. Маруся умчалась в школу.

- Послушай, - сказала Капа, - надо получить у этих людей все документы на девочек.

Я согласно кивнула головой:

- Прямо сейчас и поеду.

Дверь открыл сам хозяин - Пискунов Алексей Николаевич. Еще через пару минут у меня оказались все необходимые справки, бумаги и метрики. Были отданы и две истории болезни.

- Счастливого пути, - пожелал Пискунов, - желаем удачно добраться до дому.

Я села в "Вольво" и закурила. Теперь надо пощупать Сергея Яковлевича Савостина, то есть, простите, Славу Расторгуева. Но прежде следовало провести предварительную работу

Сначала подрулила в центральный офис "Мосгорсправки" и совершенно официально попросила сообщить адрес господина Расторгуева. Я не знала ни отчества, ни года рождения, но пятьдесят долларов подвигли сотрудницу на служебный подвиг, и через полчаса в моих руках оказались три справки с адресами. Справедливо полагая, что Вячеслав Андреевич Расторгуев, 1917 года рождения, староват, а Ростислав Михайлович, 1996 года, чрезвычайно молод, я пришла к выводу, что мой клиент - Святослав Николаевич, 1949 года. Прописан в проезде Стратонавтов.

Обнаружив по карте эту улицу на севере столицы, я в два счета доехала до Тушина. Быстро нашла большой дом желтого цвета с подъездами во дворе. Добралась до сто семьдесят девятой квартиры и позвонила. Зная, что Савостин живет у своей любовницы в Оружейном переулке, совершенно не ожидала никого увидеть, но дверь распахнула убогая бабка в стареньком халате и платке, закрывавшем почти все лицо.

- Чего тебе, доченька? - прошамкала бабуля, Потеряла кого?

- Слава Расторгуев здесь живет? Я

- Тута, - подтвердила старушенция, - а ты ему кем приходишься, милая?

- Сестрой, - сообщила я, - вот, навестить приехала.

- А он у жены находится, - пояснила бабка. - Оружейный переулок, езжай туда, эту свою квартирку он моей дочери сдал за триста долларов в месяц. Видала, как люди деньги делают? Ни пахал, ни сеял, а урожай снял, триста долларов, бешеные тысячи...

Провожаемая причитаниями, я спустилась вниз. Так, подготовительная работа проведена, можно теперь действовать. Осталось только отшлифовать кое-какие детали.

Недалеко от проезда Стратонавтов вольготно раскинулся дешевый вещевой рынок. Я побродила между рядами и приобрела все необходимое. Потом отъехала в укромное место, подняла стекла и принялась принаряжаться. Сначала нацепила жуткую плиссированную темно-синюю юбку турецкого производства. Данный апофеоз швейного искусства превратил даже мою почти мальчишескую фигуру в некоторое подобие абажура. Сверху замечательно выглядела белая блузочка, купленная у веселых быстроглазых вьетнамцев. Море рюшечек, кружев и бисера. Из хорошенькой кофточки во все стороны торчали незакрепленные нитки, но это, право, такая ерунда! На голову водрузила темно-каштановый парик. Купила я его в свое время за жуткие деньги, и волосы выглядели как настоящие.

Теперь пришла очередь лица. Просто удивительные метаморфозы происходят при использовании самых простых средств. Брови намажем погуще, подведем жирной линией веки, на щеки положим свекольный румянец. Помада бешено-оранжевого цвета...

Я поглядела в зеркало и осталась довольна. Оттуда глянула усталая тетка лет пятидесяти пяти, изо всех сил старающаяся быть модной. Тушь с ресниц. осыпалась и слегка размазалась, но я не стала убирать черные пятна.

Уже в Оружейном переулке с омерзением влезла в бесформенные тапки из искусственной кожи, внутри которых написано - "итальянский стиль". Прихватила матерчатую сумку и двинулась к подъезду.

Дверь открыл сам Савостин. Я сразу узнала его и лишний раз порадовалась, что так тщательно подготовилась к встрече. Лицо хозяина казалось добродушным, такой же мясистый нос и безвольные губы, как у Жанны Яковлевны. И глаза точь-в-точь как у сестры, карие, большие. Только у Савостиной они лучистые, ясные, спокойные, а у Сергея взгляд волка - недобрый и тяжелый.

- Кто там, Славик? - раздался женский голос из глубины квартиры.

- Не знаю! - крикнул мужик и спросил:

- Вы к кому, гражданочка?

Я изобразила смущение и, переминаясь с ноги на ногу, принялась бестолково излагать суть дела:

- Дык, вот, это самое, понимаете, простите, конечно, за беспокойство, Расторгуева ищу, Славика.

- Я, - ответил покойно Савостин.

- Расторгуев Святослав Николаевич, 1949 года рождения?

- Он самый, - без тени смущения соврал уголовник и принялся, обшаривать меня изучающим взглядом.

Жаль, что не нарисовала себе карандашом варикоз на ногах! Ну, погоди, посмотрим, как тебе понравится продолжение.

- Славик?! - робко спросила я. - Чегой-то ты так изменился, сердешный? Прям не узнать, хотя ведь и я не помолодела. Или не признал?

- Лицо вроде знакомое, - попытался вывернуться Савостин, но я уже зарыдала в голос, стараясь не размазать макияж.

- Ох жисть проклятая, да что же мы с собой сделали, ой, мамонька наша не дожила, вот горе-то, горе.

Савостин, совершенно не понимая, что происходит, маленько прибалдел. Но тут в коридор вышла миловидная женщина лет сорока в фартуке. За ней приплыл чудесный запах жареного мяса.

- Кто это. Слав? - спросила она.

Савостин замялся, и я решила внести в ситуацию ясность:

- Сестра я им единственная, только меня не узнает, да и понятно, сама его еле-еле признала. Был худенький да маленький, а теперь закабанел. Старость-то не красит!

- А вы, часом, не ошиблись? - недоверчиво спросила женщина.

- Вот, - радостно сообщила я, подсовывая ей квитанцию из "Мосгорсправки", - гляньте, адреса-то не знаю, пришлось разыскивать, целых двадцать рублей отдала. Как в Москве все дорого! Поехала на проезд этот, а там бабка сюда отправила...

- Квартиру сдаю, - буркнул Сергей. Его глаза лихорадочно перебегали с меня на женщину.

- Так что ж мы стоим в дверях, - приветливо улыбнулась хозяйка, - проходите. Мы направились в кухню.

- Ты, Славик, говорил, что родственники умерли, - удивилась женщина.

- Да у меня, Иришка, и прямь почти никого не осталось, - промямлил Сергей.

- Чтой-то ты несешь, - возмутилась я, - а бра-тельники, а Лизка с Катькой, а снохи - чем мы тебе не родня? Ишь какой, уехал в Москву да загордился!

Ясное дело, деревенские уже не нужны! Ты вон сколько годов дома не казался! Меня вот не признал!..

- А вы откуда приехали? - поинтересовалась

Ира. - Деревня Рябиновка Тульской области, - пояснила я. - Звать-то твою сестру как? - обратилась Ира к

Сергею.

Тот опять почувствовал себя не в своей тарелке, но в мои планы не входило пока разоблачение самозванца.

- Анна Николаевна, мы свои ведь, Нюшей зовите, не привыкли мы к отчеству.

- Вы, Анечка, наверное, проголодались, - хлебосольно заметила Ира и наполнила тарелку удивительно вкусным мясом и картошкой.

Я принялась уничтожать угощенье, походя вываливая нехитрые новости. Лизка без мужа родила троих, Катька при супруге, но лучше б осталась одинокой. У нее семеро по лавкам, а хозяин пьет в темную голову. Зато у брательников полный порядок - оба работают фермерами, свиней разводят, и снохи попались работящие...

От обилия негаданных родственников у бедного Сергея Яковлевича небось голова пошла кругом, а я все сыпала и сыпала подробностями, без конца тормоша очумевшего мужика.

- Дом-то материн еще совсем хороший - помнишь, Славк, там сарай был кирпичный?

- Ну! - буркнул Савостин.

- Весь развалился, - радостно сообщила я, - а вот изба стоит, добрая, пятистенок, печка не дымит, и картошки можно хоть десять соток посадить. Вот из-за дома-то я и приехала. Мать померла, а мы, дети, наследники. У братьев и сеструх у всех по своему дому, да и у меня хороший сруб. Материн продать хотим. Но без Славы никак нельзя. Так что надо ему в Рябиновку ехать и с родными потолковать.

Выпалив последнюю фразу, я поняла, что доконала мужика вконец. Сейчас он постарается отправить куда-нибудь Иру и начнет выпроваживать меня. по-быстрому. Так и вышло

- Слушай, Ириш, - пробормотал Савостин, - сходи на угол, будь другом, купи бутылочку, выпьем за встречу.

Ира покорно убежала. Чтобы не дать Сергею расслабиться, я быстренько спросила:

- Слышь, Славик, а она в курсе, что ты сидел? Савостин заскрипел зубами:

- Нет.

- А ты с ней по-честному жить собираешься или как с теми бабами? Ну, когда брачными аферами промышлял.

Савостну вылетел из-за стола и заорал:

- Слушай, Анька, убирайся назад в свой Зажопинск, никуда я не поеду. Делайте с домом что хотите, меня только не трогайте, столько лег не виделись, и еще век бы не встречаться. Хочешь, денег дам, только уматывай, пока Ира не вернулась, у вас своя жизнь, у меня моя.

Я посмотрела на его слегка порозовевшее лицо и с обидой сообщила:

- Не родственный ты, Славик, а куда же родимое пятно с подбородка дел? Свел, что ли? Савостин затрясся от злости.

- Ну, говори, сколько тебе дать, чтобы отвязалась?

Отлично, клиент дозрел, и мы одни. Я посмотрела на него и совершенно другим тоном, голосом человека, который полжизни объяснял людям лексику и фразеологию иностранных языков, произнесла:

- Договориться мы, Сергей Яковлевич, безусловно, попробуем, надеюсь, что достигнем консенсуса, но деньги мне не нужны.

Даже если бы с потолка вдруг хлынул внезапно золотой дождь, Савостин не удивился бы больше.

Рот мужика уехал в сторону, словно каретка пишущей машинки, глаза почти вывалились из орбит.

- Вы кто? - только и сумел выговорить он.

- Сестричка, Анна Николаевна, из деревеньки Рябиновки, - ухмыльнулась я, - а где, кстати, ваша родина, знаете, Славик?

Савостин молчал.

- Не знаете, - констатировала я, - а родственники-то живы? Не боитесь, что вот так, не ровен час, прибудут в гости с гостинцами? Если уж, господин Савостин, вы решились поменяться судьбой с Расторгуевым, то хотя бы уточнили кое-какие биографические данные для порядка. А то может случиться конфуз!

Но многократно сидевший Савостин уже успел прийти в себя и спокойно осведомился:

- Так что хотите за молчание?

- Всего лишь имя, фамилию и адрес человека, который попросил вас с Котэ Джапаридзе отправить в "Милосердие" девочку полутора лет.

Сергей Яковлевич помолчал секунду и сказал:

- А зачем вам?

- Ну, господин Савостин, это не разговор! Время идет, сейчас явится Ира, то-то она обрадуется, узнав правду. Ведь кругом тридцать восьмая получается! Если вы Расторгуев, значит, брачный аферист, а если Савостин - то вор-рецидивист, к тому же не отмотавший срок до конца!

На лице собеседника нехорошо заходили желваки. Я поспешила заметить:

- Надеюсь, понимаете, что пришла на встречу не одна? Меня ждут внизу. Сергей тяжело вздохнул:

- Да вот хотел знакомому помочь. Оказывается, к нему с просьбой обратился Котэ. У того есть довольно хороший приятель, тоже когда-то сидевший, - Алексей Лесников. Правда, попал Леша в тюрьму только один раз, потом взялся за ум и сейчас занимается коммерческой деятельностью - конфетами торгует. У него завязался роман с молодой женщиной, а у той - дочка Оля от другого мужика.

Лесникову не захотелось кормить чужого приблудыша, вот он и придумал целое дело. Отправил любовницу отдыхать, а сам обратился к Котэ с просьбой увезти девчонку. Убивать ребенка он не собирался, а просто деть куда подальше, чтоб под ногами не путалась. Матери Алексей скажет, что Оля скоропостижно умерла.

Котэ был чем-то обязан Лесникову и взялся помочь. Он тоже не хотел убивать ни в чем не повинного ребенка и, вспомнив про Жанну, нагрузил Сергея этой проблемой. Так Оля оказалась в "Милосердии".

- Узнайте адрес Лесникова, - велела я. Сергей быстро сообщил:

- Волгоградская улица, семнадцать, туда за девчонкой сам ездил, а зачем она вам?

- Молитесь, чтобы за это дело не взялась милиция, - сообщила я, - меня наняли родители Олечки, чтобы узнать, кто украл ребенка.

- Как украл? - остолбенел Савостин. - Да никогда я таким не занимался, что я, крыса? Сказали,. от байстрючки избавиться хотят. Да девке у приемных родителей лучше даже будет. Дома отчим со свету сживет, а мать побоится мужику поперек слово сказать!

Похоже, в этой истории все только и думают о благоденствии детей!

К несказанной радости Сергея, я быстро удалилась. Он не пошел за мной, но занавески на окне заколыхались, когда "сестра" вышла во двор. Хорошо еще, что догадалась поставить "Вольво" в другом конце переулка. Чувствуя на себе чужой взгляд, заскочила в магазин и, схватив с вешалки первые попавшиеся вещи, влетела r примерочную кабинку. Через пять минут, одетая в черный брючный костюм, стерла бумажными носовыми платками грим с лица, стянула парик и, расплатившись, выскочила наружу. Как раз вовремя. По переулку в сторону магазина почти бежал Савостин. Значит, решил проследить за мной на всякий случай, увидел из окна, куда направилась.

Пока уголовник разыскивал в торговом зале "сестрицу", я преспокойненько села в "Вольво" и отбыла в Ложкино.

Домой попала как раз к чаю. Капа и девочки лакомились домашним кексом, в воздухе витал аромат свежей выпечки.

- Какой аппетитный! - восхитилась я. - Кто испек?

- Капа, - пробормотала с набитым ртом Зайка, - она здорово готовит! Знаешь, оказывается, макароны кладут в кипяток.

Я усмехнулась. Нет, все-таки Кеша любит Ольгу и готов ради нее на геройские поступки. Несколько дней назад Зайка решила сотворить макароны по-сицилийски. Соус из жареного лука и свежих помидор с зеленью ей и впрямь удался. Беда случилась со спагетти. Когда наша повариха, покипятив макароны примерно пятнадцать минут, вывалила их в дуршлаг, перед ее изумленным взором предстал единый монолит. Аппетитные белые трубочки, столь красиво выглядевшие в упаковке, в "умелых" руках Зайки превратились в какую-то странно однородную клейкую массу. Впрочем, так бывает всегда,

когда лапшу бросают не в кипяток, а в холодную воду.

Удрученная Ольга попыталась расковырять содержимое дуршлага вилкой, но не тут-то было. Когда-то в давнюю давину в нашей институтской столовой подавали абсолютно несъедобное блюдо - запеканку из макарон. Больше всего приготовленные невесткой спагетти напоминали тот каменный и склизкий "лапшевник".

Бедная повариха, не понимая, каким образом получился столь диковинный результат, зарыдала. Прибежал Кеша. Убедившись, что жена не вылила себе на ноги кастрюлю с кипятком и не отрубила пальцы разделочным топориком, он принялся утешать беднягу. Но Ольга, без конца всхлипывая, твердила о собственной никчемности и невезучести. Исчерпав все мужские аргументы типа "я тебя люблю", "мне другая не нужна", "ты лучшая жена на свете", наш адвокат ухватил каменный скользкий пласт и принялся с аппетитом его кусать, приговаривая: "Но это же страшно вкусно!"

Зайка прекратила рыдать и посоветовала: "Добавь к макаронам соус". Кешка навалил на макароны сверху приправу и мужественно ел кушанье. При этом следует учесть, что он вообще ест мало и по большей части бутербродничает и кусочничает. Правда, очень скоро самоотверженного супруга чуть не стошнило, и он вынужден был призвать "службу спасения". Прибывшая в кухню Манюня тут же разобралась в ситуации и отобрала у Аркадия остатки. Повеселевшая Ольга уехала в институт. Но у Кешки и Маши конец дня пошел прахом. Примерно через пятнадцать минут у них начались желудочные колики, и потребовались ношпа, мезим, зантак и другие подручные средства. А вы попробуйте съесть на двоих огромную кастрюлю холодных спрессованных макарон - посмотрите, что будет!

Но сегодня на столе красовался изумительный кекс. Я откусила и пришла в восторг:

- Капа, ты чудесно готовишь!

- Чем же еще заниматься в провинциальной Америке, как не совершенствоваться в кулинарии, - вздохнула Капитолина.

И тут зазвонил телефон.

- Дашка, - заорал Андрей Артамонов, - знаешь, какие у нас новости? Лидуха в себя пришла.

Вот это да! Сейчас же поеду в больницу! Маня с Капой вопросительно уставились на меня.

- Лида Артамонова очнулась, - пояснила я, запихивая в рот огромный кусок ароматной выпечки, - сейчас же бегу к ней!

По коридору к палате реанимации я неслась во весь опор, чуть не потеряв шуршащие бахилы. Все тот же молодой и очень серьезный доктор радостно мне улыбнулся:

- Артамоновой значительно лучше.

- Можно с ней поговорить? Доктор вздохнул.

- Вот побеседовать пока не удастся, речи нет, и двигательные функции еще не восстановились. Все-таки нарушение мозгового кровообращения... Вы же видели, какая у нее скальпированная рана...

Я покачала головой. Нет, слава богу, не видела.

- Значит, и написать она тоже ничего не сможет?

- Нет.

- Позвольте, хоть погляжу.

Меня пропустили в палату. По сравнению с прошлым разом аппаратов поубавилось. Исчезла чавкающая банка и уменьшилось количество капельниц. Лицо Лидушки приобрело слегка розоватый оттенок, восковая желтизна исчезла, но нос странно торчит между ввалившимися щеками, и веки опущены.

- Лидуля, - позвала я, - Лидушка... Подруга медленно открыла глаза. В них ничего не дрогнуло, но я каким-то чутьем поняла, что Лидуська меня видит.

- Как ты себя чувствуешь? - глуповато спросила я.

Лидуля продолжала глядеть на меня. Господи, как же с ней договориться?

- Если хочешь сказать "да" - моргни один раз, если "нет" - два. Поняла?

Подруга медленно закрыла веки, потом снова подняла их. Я возликовала, контакт найден.

Сначала рассказала Лиде, что Полина временно живет у меня. Лицо больной стало странно морщиться. Словно она пыталась что-то сказать, губы вздрагивали, на виске заколотилась жилка. Как же ей помочь, как понять, что она хочет?

И тут меня озарило воспоминание. Метод Жана-Доминика Бови, мужественного француза, скончавшегося в марте 1997 года. Как жаль, что о подвиге этого человека мало кто знает. Жан владел концерном "Эль", выпускавшим глянцевые издания для дам, пользующиеся невероятной популярностью. Этакая смесь из советов психолога, косметолога и парикмахера, сдобренная кулинарными рецептами, кроссвордами и конкурсами.

Сам Жан-Доминик - отец двух детей, бывший гонщик-любитель, знаток хороших вин, полный, темноволосый, красивый плейбой, всеобщий любимец. Казалось, с его лица никогда не сходит приветливая улыбка. Он всегда находился в центре событий, в водовороте людей, ухитряясь одновременно пить кофе, обсуждать макет обложки, говорить по телефону и назначать вам свидание.

В возрасте сорока восьми лет у него случился инсульт, внезапно, прямо на одной из шумных парижских магистралей.

Современная медицина научилась продлевать страдания таких больных. Человек может полностью сознавать себя, но не в силах пошевелить даже пальцем. Конечно, об этом "приятном" сюрпризе несчастный калека узнал последним. Двенадцать дней Жан лежал в коме, еще неделю в полусне, и только потом до мужчины дошло, что он может шевелить только одним левым веком.

Было отчего сойти с ума. Даже призванный служить для людей моего поколения эталоном мужества Маресьев мог ползти сквозь тайгу, подтягиваясь на руках. В конце концов, у него остался голос и работающее тело. Здесь - ничего, только одно моргающее веко. Оцените теперь мужество Жана! За полтора года жизни беспомощным инвалидом он создал ассоциацию помощи таким же, как он, и... написал, вернее, надиктовал книгу. Система, которой он пользовался, довольно проста. Вы читаете больному алфавит, а тот моргает, заслышав нужную букву, так получаются слова, фразы... У Жана вышла целая книга. Для тысячи европейцев имя Бови - символ мужества и победы над болезнью.

Я вытащила блокнот и принялась диктовать буквы. Сложилось первое слово - Надя. Пришлось объяснить, что старшая девочка пока не найдена, но я прямо сейчас поеду к одному человеку, который, может быть, прольет свет на ее судьбу. Лидуша снова наморщилась, я опять стала называть буквы. Постепенно на бумаге возник адрес - улица Баранова, дом шестнадцать, Анатолий.

- Ты хочешь, чтобы я съездила туда?

- Да, - подтвердили веки.

- Не волнуйся, сделаю, только ответь, ты знаешь что-нибудь о письме из адвокатской конторы, о наследстве?

- Нет, - сообщила Лидуля и бессильно закрыла глаза.

По изменившемуся дыханию я поняла, что она заснула от усталости.





Дата публикования: 2014-11-04; Прочитано: 263 | Нарушение авторского права страницы | Мы поможем в написании вашей работы!



studopedia.org - Студопедия.Орг - 2014-2024 год. Студопедия не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования (0.014 с)...