Студопедия.Орг Главная | Случайная страница | Контакты | Мы поможем в написании вашей работы!  
 

Межнациональные проблемы 1 страница



И ВЗАИМООТНОШЕНИЯ

С «БЛИЖНИМ ЗАРУБЕЖЬЕМ»

Россия — огромная страна, которая находится в 11 часовых поясах. Ее граница (20 тысяч километров) — самая протяженная в мире, она тянет­ся от Европы до Восточной Азии. Это дает России уникальную возмож­ность вмешиваться в дела других стран, особенно ввиду того, что мно­гие из ее соседей в течение длительного времени подчинялись Москве.

Учитывая, что становление государства и расширение его террито­рии во времена царизма были тесно взаимосвязаны, понимаешь, по­чему Россия традиционно рассматривала свои границы как нечто подвижное, нефиксированное. Статическое равновесие времен «хо­лодной войны» придало постоянство внешним границам Советского Союза. Однако с распадом СССР на Россию и еще 14 независимых го­сударств стабильности пришел конец.

Россия почувствовала свою уязвимость, и это в определенной мере объясняет ее агрессивную риторику и маневрирование. Около 25 мил­лионов этнических русских остались за пределами границ новой Рос­сийской Федерации после развала Советского Союза. Для русских су-

ществование такой зарубежной диаспоры является и причиной, и оправ­данием потенциального права на вмешательство в дела бывших совет­ских республик. С другой стороны, население самой Российской Феде­рации очень неоднородно: почти 20% ее жителей являются нерусски­ми. Проблема лояльности и устремлений представителей нерусских национальностей стоит в ряду наиболее сложных.

Перед лицом подобных проблем у нынешней Российской Федерации и ее соседей возникает ощущение, что они опять находятся в зловещей тени бывшего Советского Союза. Сталинская политика в отношении народов СССР представляла собой смесь расчета и озлобленности. В об­щей сложности в Центральную Азию и Сибирь было переселено около двух миллионов нерусских, в результате чего треть из них погибла. В про­тивоположном направлении осуществлялась плановая миграция русских из центральных районов России с тем, чтобы они развивали промыш­ленность в отдаленных, но имеющих важное значение частях Советско­го Союза. Русское меньшинство пользовалось там некоторыми приви­легиями. Политика поддержки интересов русских в ущерб интересам представителей других национальностей, сопровождаемая попытками избежать всплеска «буржуазного» русского национализма, играла важ­ную роль в планах Москвы по созданию Советской империи.

Конечно, она провалилась, о чем всем за пределами Кремля стало из­вестно задолго до этого. Одно из самых нелепых заявлений, принадле­жащих советским лидерам, сделано, конечно, Леонидом Брежневым в 1972 году на праздновании пятидесятой годовщины образования СССР: «Национальный вопрос, доставшийся нам в наследство от прошлого, — утверждал он, — решен полностью, окончательно и бесповоротно»*. Не пройдет и двадцати лет, как этот самый национализм поможет раз­рушить Советский Союз «полностью, окончательно и бесповоротно». Остается подождать и посмотреть, сможет ли он сделать то же самое с Российской Федерацией.

Стоит ли удивляться тому, что на этом фоне легко возникает этни­ческая и национальная подозрительность. За годы, прошедшие после распада Советского Союза, Российская Федерация и ее соседи пережи­ли целую череду кризисов. Характеризовались они тремя общими фак-

* Процитировано Хью Сетоном-Уотсоном, который был незабвенным источником мудрости для меня и многих других, в эссе «Исторический аспект русского наци­онализма» (в книге The Last Empire, ed Robert Conquest, Hoover Institution, 1986, р. 25).


торами: тревогой России за русское меньшинство в странах, которые она с нотой беспокойства называла «ближним зарубежьем»; попытка­ми России использовать Содружество Независимых Государств (СНГ) в качестве средства интеграции бывших советских республик в конфе­дерацию под ее руководством; борьбой России за контроль над прожи­вающими на ее собственной территории нациями и принадлежащими им республиками и регионами.

Каждый регион имеет свои особенности. В какие-то из них верну­лась стабильность, в других же виды на будущее неопределенны, и по­ложение в некоторых из этих последних непосредственно затрагивает интересы Запада.

Естественно, Запад всегда волновали события, происходящие на во­сточном фланге Европы, а теперь — НАТО. Судьба стран Балтии была напрямую связана с судьбой Советского Союза. Одним из самых обна­деживающих актов нового режима Бориса Ельцина стало подобающее цивилизованному государству признание того, что Эстония, Латвия и Литва (которые были захвачены Советским Союзом силой и обманом в соответствии с пактом Молотова — Риббентропа в 1940 году) имеют право быть независимыми государствами. Трудности, которые впослед­ствии возникли с русским меньшинством, особенно в Эстонии и Лат­вии, где они составляли около 30% населения, были прямым следстви­ем прежней политики Советов, направленной на разбавление местного населения русскими. Естественно, эстонцы и латыши захотели восста­новить контроль над собственными странами и культурой в ущерб рус­ским. Напряжение там совершенно реально и может стать чрезвычайно опасным.

Предоставленные самим себе, страны Балтии стали все больше от­ходить от Москвы и дрейфовать в сторону своих скандинавских сосе­дей. Их высокоразвитые, талантливые и глубоко европейские народы видели себя составной частью Запада и желали еще теснее интегриро­ваться с ним. Россия не имела права преграждать им путь. Постимпер­ский синдром довлеет над всеми бывшими великими государствами и вызывает головную боль у их соседей. Желание России обеспечить до­стойное отношение к русскому меньшинству в государствах Балтии было абсолютно понятным, однако она не могла рассчитывать на то, что ей позволят определять направление развития этих стран.

Запад, в свою очередь, должен был дать Москве ясно понять это и тем самым уменьшить соблазн демонстрировать силу. Наилучшим спо-

собом было принятие стран Балтии в НАТО. Конечно, большое значе­ние имел выбор момента. Мы должны загодя информировать русских о наших намерениях и стараться убедить их в том, что наши действия не угрожают интересам Москвы. С этой точки зрения, президент Джор­дж У. Буш был совершенно прав, когда недвусмысленно заявил перед поездкой в Словению для первой встречи с президентом Путиным, что считает принятие стран Балтии в НАТО неизбежностью*. Дабы у Мос­квы не сложилось ложного впечатления о том, что сотрудничество в войне против терроризма дает ей право наложить вето на решение о расширении НАТО, через некоторое время подобное заявление следу­ет повторить. Однако, когда дело дойдет до окончательного шага, т. е. реального приема прибалтийских или других стран в блок, мы долж­ны ясно сознавать, что делаем, и относиться к этому предельно серьез­но, поскольку членство в НАТО — не просто символ. Оно предполага­ет в случае необходимости применение силы для сохранения террито­риальной целостности любой страны, входящей в блок.

Не менее важно с точки зрения интересов Запада и будущее Украи­ны. Причин выражать недовольство по поводу Украины у России еще больше, чем по поводу стран Балтии. Киев с IX по XII столетие был цен­тром Киевской Руси — предшественницы российского государства. Ог­ромное число русских все еще видят в Украине часть России. По боль­шей части православная Восточная Украина тяготеет к России в значи­тельно большей степени, чем откровенно независимая Западная, в которой большинство составляют униаты. Серьезно расходятся взгля­ды нового украинского государства и России на судьбу Черноморско­го флота и будущее Крыма. Более медленное по сравнению с Россией продвижение Украины по пути экономической реформы в первые годы ее независимости ставит под вопрос даже не перспективы страны, а ее выживаемость.

Правительству президента Кучмы, несмотря на все его недостатки, удалось все же разрешить большинство проблем в отношениях между Украиной и Россией. Фактически происходит рождение Украины, ко­торая признает свои исторические связи с восточным соседом, но в то же время ориентируется на Запад. Украина достаточно велика (ее насе­ление составляет 51 миллион человек) и потенциально богата (у нее плодородные земли, хотя экономика находится в ужасном состоянии),

* Выступление в Варшавском университете 15 июня 2001 г.


чтобы претендовать на центральную роль в Восточной Европе. Это имеет очень большое значение для западных стран. На Украину нельзя смотреть как на страну, находящуюся в российской «сфере влияния». Для сильной Украины больше подходит роль буфера между Россией и НАТО. Такой подход, пожалуй, был бы полезен для обеих сторон.

Отстаивая независимость и одновременно пытаясь разрешать суще­ствующие разногласия по возможности мирно, Украина энергично про­тивостоит попыткам России превратить СНГ в некое подобие Совет­ского Союза*. На противоположном полюсе находится Лукашенко, пре­зидент Белоруссии, который последовательно добивается объединения своего автократического государства с Россией и создания нового по­литического, военного и экономического союза.

Большинство других бывших советских республик проводят про­межуточную политическую линию, меняя курс в соответствии с кон­кретными условиями. Пять центрально-азиатских республик внача­ле стремились присоединиться к СНГ. Ни у одной из них не было опыта управления собственными делами, которые в прежние време­на планировались из Москвы, а их экономика сильно зависела от свя­зей с Россией. Однако уже через несколько лет на их ориентацию ста­ли оказывать влияние другие факторы, на которые Запад не может не обращать внимания.

Во-первых, большое значение имеет этническая принадлежность на­родов Центральной Азии. Преобладающая часть населения четырех из пяти государств этого региона — Казахстана, Киргизстана, Туркмени­стана и Узбекистана — имеет общие корни с турками. Хотя Турция и не граничит с этими государствами, она занимает активную позицию в регионе, а ее влияние как процветающей, сильной и ориентирован­ной на Запад страны, по всей видимости, будет расти.

Во-вторых, после крушения коммунизма значение ислама суще­ственно возросло. Он является объединяющим началом в борьбе про­тив коррупции и злоупотреблений властью в Центральной Азии, как, впрочем, и в других регионах мира.

Третьим фактором является острая реакция России, в определенной мере испытывающей те же проблемы: напряженность в отношениях между этническими группами, составляющими ее население, рост вли-

* Содружество Независимых Государств образовано 21 декабря 1991 г. одиннадца­тью бывшими республиками Советского Союза.

яния внешних сил, прежде всего воинствующего ислама. Многотысяч­ный контингент российских войск был размещен в республиках Цент­ральной Азии задолго до того, как этот регион приобрел стратегичес­кое значение для американской кампании против «Талибана». Москва оказывала значительную поддержку таджикскому правительству в вой­не с исламистами. На границах Таджикистана находится 17 тысяч рос­сийских военнослужащих. Россия в 1999 году предоставила военную помощь Киргизстану, введя на его территорию 2500 солдат. Еще 15 ты­сяч военнослужащих размещено в Туркменистане.

В июне 2001 года противодействие исламской угрозе под руковод­ством Москвы получило новое развитие. Россия, Китай и четыре цен­трально-азиатских государства — Казахстан, Киргизстан, Таджикистан и Узбекистан — заключили в Шанхае договор о сотрудничестве в це­лях обеспечения безопасности, который открыто направлен на проти­водействие проникновению через их границы поддерживаемого тали­бами терроризма*.

Тремя месяцами позже, после террористических актов в Нью-Йор­ке и Вашингтоне, значение Центрально-Азиатского региона резко воз­росло. Чтобы вести кампанию против «Аль-Каиды» и «Талибана» не прибегая к помощи Пакистана, действия с территории которого могли дестабилизировать обстановку в этой стране, США стали искать под­держку государств, граничащих с Афганистаном на севере. Правитель­ства Узбекистана и Таджикистана согласились, причем первое с боль­шим энтузиазмом, разместить американские базы на своей территории. Казахстан предоставил Соединенным Штатам воздушное пространство. У узбеков и таджиков были свои причины помогать борьбе против «Талибана». Однако именно поддержка намерений Америки со сторо­ны России как наиболее влиятельной силы в регионе позволила пре­одолеть местные страхи и нерешительность. (Ниже я попытаюсь про­анализировать значение этого шага для американско-российских отно­шений в долгосрочной перспективе.)

Стратегическая значимость Центральной Азии обусловлена также и экономическими факторами. Там сосредоточены большие запасы не­фти, природного газа, золота, серебра, урана и других полезных иско­паемых. На первом месте, однако, стоят нефть и газ. По оценкам, неф-

* Договор также отражает региональные амбиции России и ее стремление устано­вить новые стратегические отношения с Китаем. Тема китайско-российских от­ношений затрагивается также на стр. 50.


тяные запасы Казахстана и Туркменистана вместе с Азербайджаном превышают запасы Ирана и Ирака. Разведанные запасы газа только в одном Туркменистане в два раза больше запасов месторождения в Се­верном море. Тенгизское месторождение нефти в Казахстане входит в число крупнейших в мире, а месторождение в Кашагане, разведанное в начале 2001 года, по некоторым оценкам, еще крупнее.

Нефть и газ являются ключом к взаимоотношениям на Кавказе, в этой этнической пороховой бочке, вовсе не из-за Азербайджана с его запаса­ми, а просто потому, что для освоения сказочного энергетического бо­гатства каспийского региона в целом необходимы трубопроводы. Россия, желая сохранить контроль над этой нефтью, включилась в новую «ве­ликую игру» с той же энергией, с какой она делала это в прошлом. Она попыталась заставить Азербайджан и центрально-азиатские республи­ки ориентироваться на российские нефте- и газопроводы, соединяющие Каспий с Новороссийском, ее черноморским портом*. В последние годы Россия продемонстрировала способность создавать проблемы в стрем­лении отстоять собственные интересы. Конечно, в регионе, опутанном сложными заговорами и контринтуитивными теориями, следует соблю­дать предельную осторожность в приписывании каких-либо действий конкретным действующим лицам. Вместе с тем вряд ли требует особых доказательств то, что Россия поддерживала свержение первого постсо­ветского президента Грузии Звиада Гамсахурдия в январе 1992 года, а также сепаратистский мятеж в Абхазии с целью подтолкнуть Грузию к вступлению в СНГ, где ее можно было держать под более жестким конт­ролем. Аналогичным образом в 1993 году Абульфаз Эльчибей, откровен­но прозападный президент Азербайджана, моментально ощутил на себе российский прессинг, как только решил заключить контракт с западным консорциумом на добычу азербайджанской нефти и, таким образом, от­казаться от услуг России. Россия перекрыла каналы экспорта нефти из Азербайджана и руками Армении усилила напряженность вокруг Нагор­ного Карабаха. Когда же это не принесло результатов, г-н Эльчибей был попросту свергнут в результате переворота, а его место занял бывший член советского политбюро Гейдар Алиев. Но и тот оказался не таким уступчивым, как ожидалось, и при поддержке русских два раза предпри­нимались попытки его свержения.

В настоящее время прорабатываются возможности строительства альтернативных трубопроводов: а) Баку — Тбилиси — Джейхан с выходом на Запад (этот марш­рут поддерживают США); 6) в Иран; в) в Китай.

Деструктивные последствия российской политики налицо. Грузия, Азербайджан и Армения пребывают в состоянии разрухи и политичес­кого распада, в этих республиках процветает коррупция. Необъятные же богатства каспийского региона по-прежнему не эксплуатируются. Запад должен добиваться установления законности и стабильности в этих государствах, получения доступа к этому источнику нефти и газа в качестве альтернативы Ближнему Востоку и, конечно, разумного со­блюдения интересов России. России, со своей стороны, следует сми­риться с тем, что, хотя Центральная Азия с Кавказом и входят в тради­ционную сферу ее интересов, она не может претендовать на единолич­ное присутствие в них, если желает процветания этим регионам. А их процветание полностью в интересах России.

Ослабление напряженности на Северном Кавказе — еще более слож­ная проблема уже в силу того, что он находится в пределах границ Рос­сийской Федерации. История коренных народов этого региона печаль­на, и России вряд ли стоит ждать от них благодарности. Особенно ярко это проявляется в Чечне.

Сталинская депортация 1944 года стоила жизни 200 тысячам чечен­цев. После развала СССР и отделения «суверенных» республик Южно­го Кавказа чеченцам, как и другим нерусским народностям новой Рос­сийской Федерации, было отказано в праве на свободу. Они восстали и объявили себя независимыми.

В 1994 году русские попытались подавить сопротивление. Кремль и российские вооруженные силы решили продемонстрировать другим этническим группам, подумывавшим об отделении, что на их намере­ния не будут смотреть сквозь пальцы. Развязывание кампании было обусловлено также и желанием России сохранить контроль над нефте­проводом, проходящим по территории Чечни. Как известно, эта пер­вая кампания привела к катастрофе, и спасти униженные российские вооруженные силы удалось лишь благодаря харизме и дипломатичес­ким способностям генерала Александра Лебедя.

Вторая российская кампания против Чечни, начатая в 1999 году, име­ла те же мотивы, однако она была намного лучше подготовлена, опи­ралась на более крупные военные силы и довольно быстро достигла цели — разгрома Чечни. Она, со всей очевидностью, задумывалась как демонстрация российской военной силы. Даже документально подтвер­жденные случаи жестокости по отношению к гражданскому населению должны были служить уроком для врагов России. По существу, все это


показывало, что, несмотря на вытеснение из Восточной Европы, с Ближнего Востока и Балкан, Москва полностью контролирует порядок у себя дома.

Вторая чеченская кампания началась при общем одобрении со сто­роны русских, и это имело очень большое значение*. Возможно, ска­залась односторонность освещения конфликта в средствах массовой информации. Да и сами чеченцы, без сомнения, сыграли на руку Рос­сии, организовав вторжение исламских фанатиков в соседний Дагестан. Однако главной причиной всплеска русского национализма было все же желание отомстить за серию взрывов в конце лета 1999 года, в ре­зультате которых погибло более 300 москвичей.

Убедительные доказательства участия чеченцев в подготовке и осу­ществлении этих терактов не представлены до сегодняшнего дня. Вме­сте с тем чеченская кампания за какие-то восемь месяцев превратила практически неизвестного до того премьер-министра Путина в чрезвы­чайно популярного президента Путина. Она также оставила после себя полностью разрушенную столицу Чечни, тысячи убитых мирных жи­телей и волну беженцев, лишенных всякой надежды на будущее.

Поведение России в Чечне непростительно, но его нельзя назвать необъяснимым, особенно ввиду того, что чеченцы (независимо от того, кто взорвал дома в 1999 году) в последние три года все чаще прибегали к терроризму. Угрожающе увеличилось число угонов самолетов, взры­вов с участием террористов-смертников, нападений на гражданские объекты, кроме того, расширялись связи чеченцев с исламскими тер­рористами, включая Усаму бен Ладена. Это, конечно, не оправдывает отказ России уважать желания и интересы чеченского народа. Большин­ство чеченцев вовсе не являются исламскими фанатиками: ими движут главным образом национальные, а не религиозные мотивы. К момен­ту событий 11 сентября обеспокоенность российских граждан в отно­шении жестоких кампаний, нацеленных на подавление чеченского со­противления, вновь стала нарастать. Объявление широкой войны про­тив терроризма не должно стать новым оправданием попыток российских властей стереть чеченский народ с лица земли. В против­ном случае действия Москвы могут существенно облегчить террорис­там задачи по вербовке боевиков на Кавказе.

* Опросы общественного мнения, проводимые в период второй кампании, показа­ли, что ее поддерживают от 55 до 69% респондентов, в то время как число сторон­ников первой кампании не превышало 20%.

• Мы должны предельно ясно говорить о том, что действия России в Чечне неприемлемы.

• Мы должны ясно дать понять, что, несмотря на уважение инте­ресов великой державы, мы не признаем права Москвы дестаби­лизировать обстановку в государствах бывшего СССР.

• Страны Балтии, учитывая их желание, должны быть приняты в НАТО.

• Запад имеет определенные интересы на Украине (которая грани­чит со странами НАТО), в Центральной Азии и республиках Юж­ного Кавказа (расположенные там огромные запасы нефти и газа должны разрабатываться нами и Россией); все эти государства
должны пользоваться нашей поддержкой — политической, тех­нической и экономической.

• Мы должны продолжать сотрудничество с Россией в целях противодействия исламскому экстремизму в Центральной Азии.

МОЖНО ЛИ ИМЕТЬ ДЕЛО С ПУТИНЫМ?

Как только стало ясно, что Путин — будущий хозяин Кремля, вокруг него возникла масса домыслов и противоречивых слухов. Основные факты нам известны; не ясно, что из них следует. Владимир Путин осу­ществил мечту своего детства, став в 1975 году, в возрасте двадцати двух лет, сотрудником КГБ — секретной службы Советского Союза. В кон­це 80-х он работал с секретной службой Восточной Германии, «Штази», ведя в числе прочего разведывательную деятельность против НАТО (по его собственному признанию, сделанному в пространном интервью в марте 2000 года). В начале 90-х Путин возвращается в родной Санкт-Петербург, где сначала работает в университете, а затем в администра­ции мэра города — известного реформатора, ныне покойного, Анато­лия Собчака (обвинявшегося некоторыми во взяточничестве). В 1996 году Путин перебирается в Москву в качестве заместителя гла­вы кремлевской администрации. В 1998-м его назначают руководите­лем Федеральной службы безопасности (ФСБ), преемницы КГБ. Затем с должности секретаря президентского Совета безопасности он в авгу­сте 1999 года перемещается на пост премьер-министра, а в марте сле­дующего года занимает место Ельцина.


Все это не говорит практически ни о чем; в самом деле, учитывая про­шлую профессию г-на Путина, где обман и дезинформация ставились во главу угла, это даже меньше, чем ничто. В сфере высокой политики всегда очень важно понимать, чего ты не знаешь. Те, кто думает, что знает, но на деле ошибается и действует в соответствии со своими за­блуждениями, — опаснее всего на руководящем посту.

Нынешний премьер-министр Великобритании определенно теряет над собой контроль, когда начинает высказывать свои суждения о г-не Путине. Он с энтузиазмом расписывает его как «современно мыслящего деятеля» и предлагает позволить ему воспользоваться плодами труда группы выработки долгосрочной стратегии британского правительства. Г-н Блэр утверждает также, что Путин «видит Россию сильной и с твер­дым порядком, но в то же время демократической и либеральной».

Значительная часть этого не более чем самообман. Западные лиде­ры хотели бы видеть здорового, трезвого, предсказуемого и презента­бельного российского руководителя. А еще вопреки всему они надеют­ся, что он окажется реформатором и демократом. Конечно, теоретичес­ки возможно, что такой человек выйдет из недр КГБ. Однако в той же, если не большей, степени возможно, что Владимиру Путину намного ближе модель другого руководителя КГБ, побывавшего на месте главы государства, — Юрия Андропова, в котором в свое время Запад видел либерала, исходя из того, что тот любил джаз и пил шотландское вис­ки, и совершенно игнорируя его ключевую роль в жестокой расправе над восставшими венграми в 1956 году. Вскоре после своего избрания г-н Путин торжественно открыл мемориальную доску Андропову на старом здании КГБ на Лубянке. Это не слишком обнадеживающий знак.

С тех пор, конечно, образ Путина как президента стал более отчет­ливым, хотя и сохранил свою неоднозначность. Его подход, как пред­ставляется, заключается в создании сильной государственной власти, способной навести порядок в стране. Несмотря на зловещие нотки, именно это имел в виду г-н Путин, когда произносил свою, теперь ча­сто повторяемую, фразу «диктатура закона». С его точки зрения, как и с точки зрения, по всей видимости, большинства россиян, в годы прав­ления Горбачева и Ельцина власть основных институтов государства часто использовалась для обслуживания корыстных интересов финан­совых олигархов, мафии и региональных начальников. В условиях по­следовавших хаоса и коррупции в проигрыше оказался российский на­род, а сама Россия была унижена. Популизм и патриотизм стали осно-

вой предвыборной кампании г-на Путина и принесли ему удивитель­ный успех — он завоевал 53% голосов избирателей и продолжает пользоваться (по крайней мере в настоящий момент) широкой поддер­жкой.

Эта программа содержит много положительных моментов. Свобо­да без порядка есть не что иное, как анархия. Пока российское обще­ство, экономика и политика глубоко криминализированы, перспекти­ва устойчивого оздоровления просто отсутствует. Правительство лю­бой страны должно обладать силой для выполнения основных задач, особенно ввиду таких колоссальных препятствий, как в России.

В то же время правительство в свободном обществе должно быть ограниченным по масштабу и сфере проникновения в его жизнь, оно не должно вторгаться в такие области жизни, которые по праву явля­ются частными; оно, прежде всего, должно утверждать и твердо испол­нять, а не подрывать и попирать закон. Обращение к «решительным» мерам и «сильным» личностям слишком часто является не более чем первым шагом к диктатуре в том или ином ее виде.

Как программа г-на Путина соотносится с этим? Пожалуй, самой очевидной чертой его анализа является реализм. Путин, по всей види­мости, понимает, что Россия находится в крайне тяжелом состоянии и движение в сторону усугубления этого состояния, неважно под каким флагом — коммунизма или контролируемого мафией квазикапитализ­ма, неприемлемо. В своем послании Федеральному собранию РФ в июле 2000 года он в мрачных тонах обрисовал положение страны: демогра­фический спад, который (по его словам) «угрожает жизнеспособности нации»; невозможность экономического роста без структурной рефор­мы; захват криминалом «значительного сегмента» экономики. Г-н Пу­тин убедительно изложил программу рыночных реформ, предложив снизить налоги, ограничить вмешательство правительства, создать ус­ловия для конкуренции. Некоторые положения программы уже реали­зованы. В окружении президента как минимум несколько человек по­нимают эту программу и верят в нее*. Прежде всего, Путин, похоже, понял, что программа реформ — не просто инструмент для выбивания дополнительных кредитов из легковерного Запада. Он понимает, что политика экономического возрождения жизненно необходима как сред-

* Например, главный экономический советник президента г-н Илларионов, кото­рого я уже цитировала выше. См. стр 114.


ство, способное предотвратить попадание России в вечную зависимость от других. Это также разумно. Чтобы жесткие экономические меры за­работали, необходимо использовать такой фактор, как национальная гордость, что и было продемонстрировано Великобританией в начале 80-х годов.

Я одобряю также и намерение российского президента срздать эф­фективные административные структуры и структуры, обеспечиваю­щие безопасность. Россия — огромная страна, которой нелегко управ­лять. В некоторых районах, возможно, следует усилить контроль со стороны центра, для того чтобы искоренить коррупцию. Мои россий­ские друзья говорят о необходимости «национализировать» Кремль еще раз после того, как он в течение долгого времени оставался «привати­зированным» различными влиятельными силами. Совершенно есте­ственным является стремление человека, начинающего осуществление подобной программы, опереться на «новых людей» из числа друзей и доверенных лиц. Именно так работает политика — особенно в поли­тических джунглях.

Несмотря на все сказанное, я могу понять и тех в России (в настоя­щее время их меньшинство), кого беспокоят некоторые решения г-на Путина, в частности ограничение полномочий выборных регио­нальных губернаторов, назначение на ключевые посты своих ставлен­ников, работавших прежде в ФСБ, а также запрет критически настро­енных независимых средств массовой информации. Что следует в этом видеть — восстановление власти или зарождение авторитаризма? Это еще предстоит решить.

Граждан зарубежных государств, однако, больше всего волнует под­ход президента Путина к международным отношениям. Здесь также есть противоречивые моменты. В некоторых отношениях позиции Рос­сии очень схожи с позициями бывшего Советского Союза.

Россия, например, проявила решимость противостоять американ­скому мировому превосходству. Она (надо отметить, не без помощи правительств Франции и Германии) попыталась использовать пробле­му противоракетной обороны и приверженность условиям Договора по ПРО, чтобы отколоть Европу от Америки. Кроме того, Россия пытает­ся выстроить широкое «стратегическое партнерство» с Китаем, направ­ленное против Запада.

По правде говоря, у подобных внешнеполитических методов никог­да не было долгосрочной перспективы, даже для России. Г-ну Путину

и его советникам следовало бы знать, что ни Москва, ни Пекин, даже если они объединят усилия, не смогут состязаться в великодержавной политике с Америкой. Напротив, было бы неплохо заручиться помо­щью Америки или, как минимум, ее терпением, пока страна пытается восстановить экономику. Он мог бы также подумать над тем, чтобы привлечь Соединенные Штаты с их новой системой ПРО к защите рос­сийских городов от ракет, нацеленных на них исламскими террорис­тами или государствами-изгоями.





Дата публикования: 2014-11-03; Прочитано: 227 | Нарушение авторского права страницы | Мы поможем в написании вашей работы!



studopedia.org - Студопедия.Орг - 2014-2024 год. Студопедия не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования (0.013 с)...