Студопедия.Орг Главная | Случайная страница | Контакты | Мы поможем в написании вашей работы!  
 

Глава 9. – У тебя весьма извращенная идея по поводу того, что можно считать романтичным, – произнесла Сара с набитым суши ртом



– У тебя весьма извращенная идея по поводу того, что можно считать романтичным, – произнесла Сара с набитым суши ртом.

– Ты выглядишь просто прелестно с этим рисом, падающим у тебя изо рта.

Подруга пренебрежительно фыркнула и собрала летящие вниз крошки большим пальцем, потом слизнула их. Она навела свои палочки для еды, концы которых были испачканы в соевом соусе, на меня.

– Чувак сказал, что у тебя жирная задница, и ты уже готова рыдать от сентиментальности? Извращенка!

– Он не говорил, что у меня жирная задница, – возразила я.

На самом деле Алекс потратил целых пятнадцать минут, заверяя, как ему нравится моя филейная часть. И то, что у меня спереди. И все остальные частички моего тела тоже.

Сара пожала плечами и окунула кусочек ролла с острым тунцом в смесь соевого соуса и васаби.

– А, плевать! Не слушай меня. Я просто завидую, ведь ты трахаешься вовсю, а я ублажаю себя дома одна, своей собственной рукой.

– Бедняжка! Разве у тебя нет «бойфренда на батарейках»?

– В моем вибраторе сели батарейки, все никак не соберусь поменять, – усмехнувшись, ответила подруга. И снова подернула плечами. – «Бойфренд на батарейках» не пригласит тебя на суши.

– Зато я всегда могу пригласить тебя на суши, – пришлось напомнить мне.

Сара обольстительно облизнула палочки для еды.

– Выходит, у меня нет ни малейшего шанса на взаимность?

Я засмеялась так громко, что другие посетители обернулись, чтобы посмотреть на меня.

– Гм… нет.

– Почему? Потому, что ты испускаешь плаксивые и сентиментальные «сюси-пуси» по мистеру Алексу Гигантский Волшебный Член Кеннеди? Что же он такого трогательного сделал? Заказал для вас одинаковые перстеньки, как в средней школе?

Из чьих-нибудь других уст эта фраза звучала бы как насмешка, но я знала Сару достаточно хорошо, чтобы понимать: она лишь беззлобно, по-дружески подтрунивает надо мной.

– Не завидуй!

Сара засмеялась, когда я передразнила ее, и схватила кусок ролла с лососем и авокадо с моей тарелки.

– Не могу ничего с собой поделать! Я тебя ревную. Или, возможно, на самом деле завидую. Обидно, что у тебя есть то, чего нет у меня. А я ведь тоже хочу это заполучить!

– А что случилось с тем парнем, которого ты подцепила на станции техобслуживания мотоциклов?

Сара припечатала меня своим фирменным взглядом, с вскинутой бровью, кривой ухмылкой и готовыми слететь с губ язвительными комментариями.

– Он не любит кроликов.

Я застыла на месте с роллом, повисшим в воздухе на полпути к моему рту.

– Что? Когда ты умудрилась завести кролика?

– У меня нет кролика, но я ни за что не стану встречаться с парнем, который ненавидит кроликов. Мне кажется, это… неправильно. Скажи, ну кто может ненавидеть кроликов? А еще он не смеялся над фотками с сайта LOLcats.com. Он сказал, что они… – Сара понизила голос и оглянулась. – Глупые. И паршивые.

– Ой! Ну кому могут не понравиться фотографии котов с забавными подписями? Вот это на самом деле паршиво.

– Ага. Я его бортанула. Да и секс, если честно, был никудышным. Действительно плохим, если честно. Понимаешь, – добавила она, снова ткнув в мою сторону палочками, – в последний раз я по-настоящему хорошо трахалась с парнем, который уже никогда, ни за что на свете не окажется со мной в одной постели.

Личная жизнь Сары была полна стольких причудливых событий, встреч и поворотов, что хватило бы на остальных моих подруг, вместе взятых.

– И кто это был?

– О… – Она опять повела плечами, проглотила кусок суши и запила горячим чаем. – Один парень, которого ты не знаешь.

– Послушай, это нечестно. Почему ты вечно поднимаешь тему этого парня, но никогда не рассказываешь мне о нем? – Я расправилась с суши и тоже выпила свой чай, думая о том, что неплохо бы заказать еще суши-роллов – забрать домой, к ужину. – И откуда ты знаешь, что не будешь встречаться с ним снова, если ваш секс был таким классным?

Сара засмеялась так громко, что присутствующие снова стали оборачиваться на нас, а потом покачала головой:

– О боже, нет. Джо? Ни малейшего шанса. Он категорически не годится на роль бойфренда.

– Ах… так ты ищешь бойфренда.

Сара снова вскинула бровь:

– Эй, подруга, где ты витаешь? Ты меня вообще слушаешь? Я отчаянно ищу бойфренда. Я хочу всего этого. Хочу кольцо на палец, хочу детей. Трахаться со своим парнем.

– Ха! В самом деле? Почему сейчас, так внезапно? – Все то время, что я знала Сару, она всегда была свободолюбивой, скорее героиней песни Билли Айдола «Воплощение фантазий», чем женщиной из его же творения «Белая свадьба».

– И совсем не внезапно. Я просто наконец-то готова открыто признать это. Я не хочу оказаться в доме престарелых, когда мои дети будут учиться в колледже, понимаешь?

– Понимаю. И я старше тебя, поэтому заткнись.

– Да, – парировала Сара, – но у тебя есть парень.

Акцент, который она сделала на последнем слове, заставил мои губы растянуться в неуместно широкой улыбке. Я попыталась подавить свою бестактную радость, но от подруги это не укрылось. Она снова засунула свои палочки в мою тарелку, но тоже не удержалась от ухмылки.

– Он тебе нра-а-а-авится, – поддразнила Сара.

– А что в этом такого? – сказала я голосом своей матери. – Он очень милый. У него есть работа, вернее, что-то вроде того… И, хотя сейчас он ничего особо не делает, у него есть деньги. Он со вкусом одевается. Великолепно целуется. В любом случае прошло всего несколько дней. Слишком рано превращать наши отношения в нечто большее, чем есть на самом деле.

– Не забывай, что он – еще и восхитительный любовник, – добавила Сара и подлила чая нам обеим. – Ты закажешь суши навынос?

– Да. – Я подтянула к себе меню и принялась просматривать его, вооружившись крошечным карандашом. – Он и в самом деле восхитительный любовник.

– Выходит, у тебя есть все ингредиенты. Все, что требуется для прекрасных отношений.

Я вздохнула и отметила галочкой позиции в меню, заказав три коробки суши-роллов и пару порций сашими.

– Да… звучит прекрасно. Просто идеальная кандидатура для бойфренда. Раньше мне не слишком везло в амурных делах.

– Пффф… Это не твоя вина. Правда, у тебя ведь давным-давно было парня? А вот это точно твоя вина.

– У меня был…

– Ах-ах! – закудахтала Сара. – У тебя была пара приятелей для секса, а еще ты ходила на свидания. Но парня у тебя не было.

Я покрутила палочками для еды над тарелкой, выводя причудливый узор капельками соуса.

– Ну да. Видишь ли… не знаю, хочу ли я, чтобы он был моим парнем. Обжегшись на молоке… и все такое.

На этот раз Сара уже не подтрунивала, ее голос звучал серьезно:

– Ты не можешь позволить тому, что произошло между тобой и Патриком, навсегда отвратить тебя от мужчин.

– Алекс трахает парней, – бросила я откровенно, но тихо, чтобы никто из окружающих не мог меня услышать. – Я видела, как ему делал минет какой-то парень на вечеринке Патрика по случаю Рождества и Хануки.

– Что-о-о? – Вопль Сары эхом отозвался в стенах ресторана. – Какого черта? Ты не говорила мне об этом!

Я неловко пожала плечами:

– Я и ему не говорила об этом. Было темно. Они не знали, что я подсматривала.

Сара помедлила, переваривая сенсацию.

– Там наверняка было жарко? Боже, держу пари, там было очень, очень горячо!

– Сара, – с раздражением оборвала я. – Сосредоточься.

– Извини. – Подруга подернула плечами привычным жестом. – Зайка, все это означает лишь то, что тебе нравится немного «голубизны» в твоем парне. Ничего неправильного в этом нет. Ты ведь сама сказала, что Алекс восхитителен в постели, и он действительно увлечен тобой.

Я снова вздохнула. Тревога, которую мне так долго удавалось подавлять, вдруг яростно хлынула из меня.

– А что, если там совсем не «немного «голубизны»?

– Милая, он перевернул весь твой мир и заставил тебя кончить так бурно, что перед глазами фейерверки взрывались! Геи так не делают. Я имею в виду абсолютных геев.

– Патрик…

Но подруга перебила меня:

– У тебя никогда не было ничего подобного с Патриком. Если только ты не врала мне. Безбожно обманывала всю дорогу. Не забывай, зайка, именно я составляла тебе компанию во времена этих многочисленных, слезливых, сдобренных «Маргаритой» ночей.

И это, без сомнения, было верно.

– Ты права. Это было совсем не так, как с Патриком.

– Секса у вас с Патриком не было и в помине, к тому же он лгал тебе. По мне, так это уже 2:0 в пользу Алекса.

Я вспомнила каждое слово, которым обменялись мы – я и Алекс. Каждый нюанс нашего недолгого общения.

– Нет, Алекс мне не лгал, совершенно точно…

– А ты спрашивала его, спит ли он с парнями?

– Нет.

Сара растопырила пальцы, ее глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит.

– Как так? А собираешься?

– Не знаю. Что мне делать, если он ответит «да»?

– Оливия, детка, милочка! Мой сладкий кренделек…

Я залилась хохотом:

– Остановись!

Сара усмехнулась:

– Лапочка…

Я хлопнула себя по лбу:

– Тебя слишком много!

– Зайка, меня явно недостаточно, – самодовольно бросила она и тоже покатилась со смеху.

– Нет, серьезно! Что мне делать, если он ответит «да»?

– Думаю, то же самое, чем занимаешься с ним сейчас. Ты уже знаешь, что он не откажется от минета в исполнении другого парня. И кстати, я по-прежнему настаиваю на том, что там было слишком горячо!

Я допила свой чай и прежде, чем ответить, выждала, пока официант принесет мою картонную коробку с суши навынос и вручит мне счет.

– Да, так и было. Но это произошло перед тем, как я переспала с ним. Теперь все по-другому. Думаю, у меня уже пунктик.

– Кто вправе упрекать тебя в том, что случилось? – искренне сочувствовала мне Сара. Эта девчонка могла казаться безжалостно честной, но одновременно она была моей подругой – лучшей из всех, что у меня когда-либо были. Ладно, просто лучшей подругой, так будет точнее.

– Патрик говорит, что трахал его. Патрика всего перекорежило от злости, когда он узнал, что мы поладили с Алексом…

– Погоди-ка. – Сара вскинула руку, подавая мне стоп-сигнал. – Ты говорила с Патриком перед тем, как рассказала мне?

– Он был вне себя от ярости, потому что мы с Алексом проводили время вместе, а еще поцеловались в новогоднюю полночь…

– Что-о-о? Подожди! – Сара нахмурилась. – Ты и об этом мне не говорила. Как ты могла скрыть от меня такое!

– Но ты ведь, – не преминула уколоть я, – не рассказала мне о своем последнем легендарном любовнике.

Подруга выдохнула так резко, что челка взлетела над ее лбом.

– Хорошо. Ладно. Не важно. Получается, ты не сказала Алексу ни о том, что видела, как его ублажал какой-то чувак, ни о том, что Патрик растрепал об их связи?

– Точно.

– Тебе лучше сказать. Если Алекс признает это, из ваших отношений уйдет неопределенность. Если же нет, ты поймешь, что он – гребаный лжец, сможешь свести свои потери к минимуму и выйти из игры, пока еще в состоянии это сделать.

– Я не хочу, чтобы он оказался лжецом. – Липкие, как рис, слова застряли в моем горле.

– Зайка, разумеется, он – не лжец. Просто спроси его. И сразу почувствуешь себя лучше. Поступи с щекотливой темой, как с лейкопластырем: просто сорви одним махом, и с этим будет покончено.

– Мне пора, – сказала я, бросив взгляд на часы. – Это важно, речь идет о моем бизнесе. Мне бы хотелось заняться своими заказами после того, как разберусь с основной работой на этой неделе.

– «Фото Фолкс», фотографии ваших мамочек, фотографии ваших папочек», – пропела Сара музыкальную тему из суперраздражающего рекламного ролика компании. – Снимки жирных леди в диадемах и боа из перьев. От этих фоток тянет блевать!

– Очень мило. Спасибо. Вот ты смеешься, а эта работа помогает мне добывать средства к существованию.

– Это ведь не навсегда. Уже через несколько месяцев ты уйдешь из этого места. Я это чувствую. У тебя будет так много дел, связанных с собственным бизнесом, что на эту работу просто не останется времени.

– Твои бы слова – да Богу в уши, – сказала я, поднимаясь и отсчитывая наличные за еду плюс чаевые.

Сара склонила голову набок и смешливо посмотрела на меня. Свет вспыхнул в длинных, с множеством мелких деталек серьгах подруги, и в этом отблеске ее волосы показались черными, а не темно-синими и фиолетовыми.

– Ты так и не поговорила со своей мамой?

Я не беседовала с мамой давно, слишком давно. Целую вечность. Но за последнее время я много думала о ней, а все из-за каких-то незначительных деталей. Странных вещей вроде пиццы с пепперони.

– Нет. Мне стоит ей позвонить. Патрик пытался стыдить меня за это, но…

– О, Патрик может с полным правом пристыдить самого себя. И послать себя куда подальше, – угрюмо произнесла Сара. – Зайка, ты знаешь, что я люблю тебя, но этому парнишке пора бы и отвалить.

Я моргнула, удивленная ее горячностью:

– Что это ты так завелась?

Подруга поднялась из-за столика, снимая свои пальто и сумку со спинки стула.

– Думаю, ты наконец-то забила на Патрика. Я на твоей стороне.

– Хорошо, я на него забила. – Мы пробрались через столики, которые были пустыми во время нашего прихода, а теперь ломились от обилия клиентов. – Я только удивляюсь, почему ты так воинственно настроена.

Мы вышли наружу, и в ярком солнечном свете, стоя на тротуаре, Сара обернулась и неожиданно крепко обняла меня:

– Он всегда меня бесил. Я просто притворялась, что спокойно к нему отношусь, ради тебя.

Я знала, что она не любила Патрика, но такая сильная злость стала для меня новостью. Я обняла подругу в ответ, потом взглянула ей в глаза:

– Почему?

– Потому что… – Сара вздохнула. – О, Лив! Ну как ты думаешь, почему? Потому что я люблю тебя. Ты – моя подруга. Зачем еще мне терпеть его, как не ради тебя? И сейчас я надеюсь…

– На что?

Сара подернула плечами, но не отвела взгляда:

– Я надеюсь, что ты наконец-то покончишь с Патриком – после этой его последней выходки. Возможно, тебе стоит… Когда ты рассказала мне об Алексе, я действительно понадеялась…

Мямлить вот так, бормоча и запинаясь, было совсем не в стиле Сары. Но даже сквозь беспорядочную мешанину слов мне удалось понять, что она имела в виду. В животе у меня все неприятно сжалось, губы вытянулись в тонкую ниточку.

– Ничего себе! Я и не знала, что ты так ненавидишь Патрика.

– Мне очень жаль, – быстро сказала Сара и прежде, чем я успела что-то добавить, продолжила: – Не бросайся на его защиту так рьяно. Патрик поступил с тобой довольно паршиво, и, если ты собираешься простить его и снова с ним цацкаться, со всеми этими сопливыми чмоканьями и глупыми обнимашками, мне, наверное, придется тебя отлупить.

Я закрыла глаза на беглое и не слишком лестное описание моих взаимоотношений с Патриком.

– Я все еще злюсь на него, не волнуйся.

– А теперь ты злишься еще и на меня. – Сара скорчила рожицу. – Извини.

– Нет. Я не злюсь. Ты и в самом деле права. – Я сжала коробку с суши еще крепче, потому что холодный бриз резко задрал подол моего пальто и заставил волосы Сары, теперь казавшиеся блестяще-синими, метаться у ее лица. – Я просто… Между мной и Патриком все слишком сложно.

– Я знаю, знаю. – Она снова обняла меня.

Сара обожает обниматься. Любой может пасть жертвой ее объятий. Я позволила подруге стиснуть меня в выражение поддержки, хотя она и не ошибалась: я злилась. Немного на нее и немного на себя, потому что знала: Сара была абсолютно права.

– Он был частью моей жизни долгое время. Я почти вышла за него замуж.

– Но ты ведь этого не сделала. И, ягодка моя… – Подруга вздохнула и снова обняла меня, ласково поглаживая по спине. Потом отстранилась. – Я понимаю тебя. Правда. Но ненавижу, что он заставляет тебя так… переживать.

– Он не заставляет… – Я оборвала саму себя. Никогда не думала – или не допускала, – что Патрик заставляет меня переживать о чем бы то ни было.

– Все-все, держу рот на замке. Все, молчу. Тебе нужно поскорее добраться до дома к своему новому сладкому пупсику, чтобы успеть трахнуть его еще раз перед тем, как ты отправишься на работу… А мне… мне придется заниматься чисткой компьютеров адвокатов, умудрившихся нахватать вирусов на порносайтах. Я тебе говорила, что нашла у некоторых парней припрятанные папки с порнухой? Представляешь, транссексуалы в колготках! Черт возьми, глаза бы мои не видели!

– Дрянь какая!

– Точно, – кивнула Сара. Потом в который раз обняла меня, добавив поцелуй в щеку, хотя для того, чтобы дотянуться до меня, ей пришлось подпрыгнуть на несколько дюймов. – Свистни мне, когда соберешься продолжить работу над оформлением студии. Или если я понадоблюсь тебе для фотосессии и все такое…

– На следующей неделе мне предстоит кое-какая работенка. Думаю, мне понадобится кто-то с красивыми руками.

Сара помахала своими пальцами передо мной:

– У меня красивые руки.

Я рассмеялась:

– Иди уже, иди. Я позвоню тебе позже.

– До связи, подружка! – Помахав мне рукой, Сара направилась к своей машине. Ветер резко отбросил назад ее волосы. Подруга шла так, словно владела этой парковкой, и прохожие оборачивались ей вслед. А я невольно завидовала ее уверенности в себе.

Я завидовала ее способности говорить то, что думает, и думать то, что говорит.

Мой телефон зазвонил, пока я наблюдала, как отъезжает Сара, и я вытянула его из кармана. Я узнала номер, увидела знакомую фотографию. Но вместо того, чтобы ответить Патрику, я сбросила его звонок и засунула телефон обратно в карман.

На дневной службе в Конгрегации Ахават Шалом не было скопища прихожан, и это оказалось весьма кстати: значит, будет меньше человек, с которыми придется поддерживать пустую светскую беседу. Я не была здесь на службах много месяцев, но заняла свое привычное место на скамье ближе к передним рядам, сбоку, там, где я могла наблюдать за раввином. Большинство паствы сидело позади меня, и это тоже пришлось мне по душе. Я никогда не пела хором с молящимися, по крайней мере вслух. Я все еще находилась в процессе изучения молитв.

Сегодня я была рада прогудеть мелодии вместе с остальными, не слишком усердствуя, чтобы понять произносимое на иврите, в котором вечно запиналась. Так уж вышло, что я знала тексты молитв только фонетически и должна была прочитать английский перевод, чтобы уловить смысл того, что происходит на службе. Мне казалось необязательным ходить в синагогу просто для того, чтобы бессмысленно что-то бормотать, не пытаясь вникнуть в значение слов. В противном случае я, возможно, могла бы ограничиться посещением церкви.

– Шалом, Оливия. – Раввин Левин сжал мою руку между своими ладонями и потряс ее. Что ж, весьма сердечный и политкорректный жест от нашего раввина. – Мы так давно тебя здесь не видели!

– Шалом, раввин. Мне понравилась ваша сегодняшняя речь.

На дневной службе обычно не звучали проповеди, но раввин Левин кратко поведал о новых началах, стартах с нуля и о том, что недавний Новый год, пусть и светский, дает второй шанс в жизни традиционным иудеям, которые празднуют Новый год осенью. – Мне понравилось, как вы посоветовали общине отмечать праздники, хотя формально они нашими и не являются.

– Мы должны жить в гармонии с окружающим миром. Да, нам, евреям, важно сохранять свое наследие, свою общность. Но, по крайней мере, здесь, в Гаррисберге, мы не живем в одной общине, где каждый поклоняется тому же, что и мы. Поэтому так ценно понять, как мы можем соединить воедино светские и религиозные аспекты наших жизней, – ответил раввин Левин, улыбаясь во весь рот. – Я рад, что тебе пришлась по душе проповедь.

Он коснулся моего плеча и прошел дальше, чтобы поприветствовать остальных прихожан.

«Мы должны жить в гармонии с окружающим миром», – это то, что я и сама рьяно поддерживала.

Отстаивая собственную идентичность, я тоже придерживалась подобных взглядов, хотя едва ли могла осознать, каковой эта моя идентичность была.

Первые несколько раз, когда я приходила сюда на службы, со мной никто не общался. Я подслушала шепот других верующих, предполагавших, что я, возможно, была из «тех эфиопских евреев», но ни один прихожанин так и не набрался храбрости, чтобы подойти и спросить меня об этом напрямик. Я прекрасно знала, как выглядела, с моей кожей цвета кофе с молоком и густыми нубийскими локонами до плеч. Я совершенно не вязалась с этими женщинами в дорогих брючных костюмах и мужчинами в сотканных вручную талесах[16]. Все они не могли знать, что я воспитывалась как минимум наполовину иудейкой и память о зажигании меноры и вращении дрейдла была для меня столь же яркой, как воспоминания о сидении на коленях Санты. Я пугала их.

По сравнению с синагогой в церкви все было иначе. Когда я пришла на мессу, сидевший рядом на скамейке человек повернулся и горячо пожал мне руку с такой беззаветной преданностью, что едва не раздавил мои пальцы. Толпа прихожан остановила меня после службы, чтобы поприветствовать в церкви, и засыпала вопросами: стала ли я новым членом их общины, не подумываю ли о том, чтобы присоединиться к ним. Верующие окружили меня, их улыбки были яркими, искренними и немного фанатичными. Они пугали меня.

Я не чувствовала себя своей ни в одном «доме Божьем». Ход служб был мне незнаком, точно так же, как и молящиеся. Я утешалась схожестью ритуалов в церкви и синагоге, хотя их религиозные послания в значительной степени отличались друг от друга.

И все же меня почему-то тянуло в Ахават Шалом – полагаю, мне нравилось бывать здесь из-за отсутствия чрезмерного гостеприимства. Тут мне не нужно было никому ничего доказывать. Не нужно было притворяться, что я знаю и понимаю суть происходящего, потому что никто не спрашивал меня о Боге с такой настойчивостью, как это делали прихожане церкви. Я не чувствовала, что должна открыто говорить о своей вере и что-либо высокопарно провозглашать.

Возможно, именно в этом году мне предстояло понять, что же именно я хочу провозглашать.

Возможно, именно этот год будет наполнен множеством событий и дел, подумала я, когда подъехала к парковке перед своим домом и не увидела там автомобиль Алекса. Разочарованная, я задрожала, выйдя из машины, и не только от морозного воздуха и холода серых небес, суливших снег. Скользнув в тепло моей квартиры, я сняла пальто, шапку и перчатки, а потом заварила себе кружку «Эрл Грей».

Наконец, я взяла телефон и набрала номер.

– Счастливого Нового года, – сказала я, услышав голос матери.

– Оливия! Тебя тоже с Новым годом! Я так рада, что ты позвонила!

Разумеется, я ей поверила. Она была моей мамой. Меняла мне подгузники, перевязывала разбитые коленки, держала меня за руку, когда мы переходили улицу. А еще она фотографировала меня перед каждыми школьными танцами. Моя мать любила меня, несмотря на все, что произошло, и то, как сильно я ее разочаровала. Я тоже любила маму, но мне было очень трудно простить ее за все те вещи, которые она говорила и делала. Может быть, ей тоже было трудно простить меня.

Обменявшись приветствиями, мы обе неловко замолчали. Не думала, что придумать тему для разговора будет так тяжело. Мама закашлялась. Мой взгляд упал на книгу, которую я читала.

– На прошлой неделе я начала новый роман Клайва Баркера. И уже наполовину прочитала.

Мама помолчала, потом сказала:

– Я это не читала.

– Книга действительно хорошая.

Снова повисла пауза, и она снова откашлялась.

– Я не читала Баркера уже несколько лет.

– О-о-о… – Я не забыла о том, что нас с матерью разделяло минное поле всяческих «нельзя», но теперь прекрасно поняла и то, каким предательским может оказаться каждый шаг. – А я и не знала.

Конечно, мне следовало это знать. Я наверняка знала бы о жизни мамы все, если бы мы и сейчас были так близки, как раньше, – но кого я могла винить в этом? Ее? Или себя?

– Расскажи мне лучше о себе, – предложила мать. – Как продвигается твой новый бизнес?

Она, должно быть, услышала об этом от кого-нибудь из моих братьев или их жен, но я не стала отпираться. Это позволило маме притвориться, что она знает о моей жизни больше, чем есть на самом деле. А я могла вести себя так, будто мы с ней общаемся каждый день. Я рассказала о своем бизнесе, моей работе в «Фото Фолкс» и снимках школьных мероприятий.

Моя мама, в свою очередь, поведала мне о работе Хаима, их новом доме, синагоге и путешествии в Израиль, которое они запланировали.

Потом мать много говорила о каких-то друзьях, которых я не знала, и о классах в школе при синагоге, за которые она отвечала.

– Я преподаю древнееврейский алфавит, – гордо объяснила мать. – Учу религиозных ребятишек из школ и детских садов. Мне так это нравится!

– Ты просто молодчина!

– Ты могла бы навестить нас, Оливия, – наконец сказала она то, что я ждала услышать с самого начала беседы. – Мы будем рады тебя видеть. Мы вдвоем, Хаим тоже.

Это вполне могло быть правдой. Я не знала мужа своей матери достаточно хорошо, чтобы сказать это наверняка.

– Ты тоже могла бы навестить меня. Если хочешь.

– Ты ведь знаешь, что это невозможно.

Чай в моем животе тревожно захлюпал.

– Ну ладно, мне пора. С Новым годом, мама.

– Оливия…

– Пока, – сказала я и отключилась прежде, чем она смогла сказать что-то еще.

Что ж, по крайней мере, мы не ссорились, крича и обвиняя друг друга во всех смертных грехах. И по крайней мере, мы цивилизованно пообщались. По крайней мере, нам это удалось.

Стук в дверь поднял меня с дивана, и я пошла открывать. На пороге стоял Алекс.

– Здорово! – бросил он.

– Привет! – ответила я и позволила ему войти.





Дата публикования: 2014-11-04; Прочитано: 259 | Нарушение авторского права страницы | Мы поможем в написании вашей работы!



studopedia.org - Студопедия.Орг - 2014-2024 год. Студопедия не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования (0.023 с)...