Студопедия.Орг Главная | Случайная страница | Контакты | Мы поможем в написании вашей работы!  
 

Вооруженные силы государств Западной Европы в первой половине XVII в. 1 страница



Постоянные армии и военно-морские флоты являлись орудием внутренней и внешней политики упрочивавшегося абсолютизма. Практика военного строительства Нидерландской республики учитывалась и воспринималась правительствами абсолютистских государств, особенно королями Франции и Швеции, которые стремились создать мощные вооруженные организации, способные вести борьбу за утверждение гегемонии в Европе и за колонии.

Постоянные армии имели в своей основе систему наемничества, которое было характерно для всех западноевропейских государств. Вследствие этого значительное количество людей жило войной и для войны, являясь профессиональными солдатами. Военная специализация контингентов, которыми комплектовались армии, имела положительное значение для развития военного искусства, но деградация моральных качеств солдат сказывалась отрицательно и требовала противодействия в виде особых мер, способствовавших утверждению воинской дисциплины.

Вербовка солдат производилась не только на время кампании, но и на более длительные сроки. Часть завербованных солдат оставлялась на постоянной службе и являлась ядром армии. Во Франции и Швеции это были полки королевской гвардии.

В ходе Тридцатилетней войны изменялась структура армий: увеличивался удельный вес конницы, артиллерии и мушкетеров. В начале войны на одного кавалериста обычно приходилось три — пять пехотинцев, затем это соотношение изменилось: на одного всадника — два — три пехотинца. Возрастала роль драгун — конных мушкетеров, иногда соединявшихся с конными пикинерами. Оружием драгун являлись фитильный мушкет и короткая сабля.

В начале XVII в. пехота состояла на 2/3 из пикинеров и только на 1/3 из мушкетеров. Возрастание роли в пехоте огнестрельного боя способствовало увеличению количества мушкетеров. В середине века они уже составляли половину всей пехоты.

Увеличивалось количество и роль полевой артиллерии, исчислявшейся, однако, в армиях десятками орудий. На тысячу человек максимально приходилось до четырех орудий, а минимально — менее одного орудия.

В полках постоянных армий начинали вводить однообразное военное обмундирование и снаряжение, что улучшало внешний вид войск и способствовало упрочению воинской дисциплины. Под влиянием воинского корпоративного духа вырабатывалось понятие «чести мундира». [387]

Армии обычно содержались за счет контрибуций с захваченных городов и мародерства. Производством фуражировок заведовал брандмейстер. В 1632 г. германский император приказал своему полководцу Валленштейну навербовать армию в 20 тыс. человек. Валленштейн говорил, что 20 тыс. человек могут погибнуть с голоду, а с 50 тыс. он может выступить в поход, потому что с таким числом помощников можно налагать контрибуции во всех землях, т. е. осуществлять организованный грабеж.

В шведской армии уже зарождалось централизованное снабжение войск продовольствием и фуражом. В сутки на человека выдавалось 800 г хлеба и 400 г мяса. Суточная дача фуража на лошадь составляла 2,5 кг овса (или 1,6 кг ячменя), 4 кг сена и соломы. Для обеспечения регулярности снабжения войск возникла необходимость в устройстве складов продовольствия и фуража, совокупность которых составляла базу армии. Так появились новые объекты военных действий — базы и коммуникации, оказавшиеся предметами исследования военной науки.

В отношении устройства войск, их боевой подготовки и тактики самой передовой в Западной Европе являлась шведская армия, реорганизованная под непосредственным руководством короля Густава Адольфа, которого Ф. Энгельс назвал великим военным реформатором XVII столетия{391}.

Густав Адольф получил еще в детстве хорошую физическую закалку, воспитание в протестантском духе и значительное образование. Он проявлял склонность и способности к физическим упражнениям (бег, прыжки и т. п.), владению оружием и верховой езде. Большим трудом и настойчивостью король достиг совершенств кавалериста, проявляя ловкость и смелость. Упорное физическое воспитание обеспечило ему хорошее здоровье, бодрость, неутомимость в работе, твердость характера. В юношеском возрасте Густав Адольф был горяч, вспыльчив, следствием чего являлась поспешность в решениях, но затем научился владеть собой и старался быть справедливым. Скрытность и мнительность отсутствовали в его характере. [388]

Будущий король Швеции еще в детстве проявил глубокий ум, отличную память и пылкое воображение. В 12-летнем возрасте он свободно владел пятью иностранными языками (латинским, датским, немецким, французским и итальянским), впоследствии изучил польский и русский языки. Старательно учился и много читал. Ксенофонт, Сенека и Гуго Гроций были его любимыми авторами. Обстоятельно изучал историю, называя ее «наставницей жизни».

С 12 лет Густав Адольф начал военную службу рядовым. Одновременно присутствовал на заседаниях государственного совета, что способствовало его политическому развитию. В 1611 г. он получил в командование небольшой отряд и в датско-шведской войне прошел первую боевую практику, проявив смелость и находчивость. В этом же году умер его отец и 16-летний юноша был провозглашен королем.

В дальнейшем шведский король овладевал военным искусством на практике, в ходе войн с Данией, Польшей и Россией. Он участвовал в боях, был храбрым солдатом, получил несколько ранений, в 1632 г. в бою под Люценом был убит. Отдельные неудачи на поле боя не повергали его в уныние, а заставляли выявлять причины таковых и устранять их. Особо следует отметить неудачу Густава Адольфа под Псковом в 1615 г., после которой было решено осуществить реорганизацию шведской армии.

Густав Адольф продолжал политику своих предшественников, политику содействия развитию внешней торговли и захвата устьев рек, впадающих в Балтийское море. Для осуществления такой политики необходимо было создать сильную армию.

В целях улучшения качеств офицерского состава шведские дворяне принуждались служить в армии. Как стимул — к военной, службе дворянству были предоставлены широкие экономические и политические привилегии.

Добровольная вербовка солдат в шведской армии была восполнена принудительным набором по усмотрению местных властей. Для этой цели при помощи духовенства по всей стране были составлены посемейные списки всех мужчин старше 15 лет. Это были сыновья крестьян и бюргеров, которые образовали национальное ядро вооруженных сил Швеции.

Однако шведские войска не являлись полностью национальной армией. Как правильно отмечает Рюстов, «они состояли из людей всех стран; меньшую часть составляли шведы, большую немцы, англичане, шотландцы, французы. Войска комплектовались постоянно из этих стран»{392}. Шведская армия от остальных наемных войск отличалась тем, что она [389] имела национальное ядро и офицерский состав из дворян-шведов. При высадке в Германии (1630 г.) шведы составляли лишь половину состава армии. Затем это соотношение изменялось в сторону уменьшения численности шведов и увеличения разноплеменных наемников.

Вооружение пехоты в начале XVII в. было усовершенствовано. Мушкеты были настолько облегчены уменьшением калибра, что Густав Адольф уничтожил сошку при стрельбе. Он ввел бумажные патроны, которые хранились в кожаной сумке, носимой на спине. Все это позволило резко сократить количество приемов при заряжании. Скорость стрельбы сильно возросла. Пика была укорочена более чем на полметра, а за счет сокращения числа пикинеров увеличилось число алебардистов. Изменилось соотношение мушкетеров и пикинеров. Шведские полки на 2/3 состояли из мушкетеров, а некоторые из них были целиком мушкетерскими полками.

Мушкет вытеснял пику, но отсутствие у мушкетеров холодного оружия для борьбы с кавалерией все еще заставляло сохранять пику. Полагали, что мушкетеры без пикинеров не могут противостоять кавалерийским атакам. Однако пики уже отживали свой век.

«Длинные пики представляют скорее ослабляющий войну [390] элемент, чем ее нерв. Ружья защищают пики», — писал в 1630 г. один из военных специалистов того времени.

Изменение свойств оружия и качеств солдата привели к необходимости упразднения глубоких построений пехоты. Возросшая скорострельность мушкета позволила отказаться от «караколе» и принять построение мушкетеров в шесть и даже в три шеренги. Пикинеры выстраивались в шесть шеренг. Интервалы между рядами и дистанции между шеренгами равнялись одному метру. Стрельба производилась повзводно и шеренгами. Сокращение глубины построения позволяло наиболее полно использовать мощь ручного огнестрельного оружия.

При построении пехоты в центре располагались пикинеры, а на флангах мушкетеры. Оба вида пехоты имели примерно одинаковую численность (при построении в батальоне было 192 пикинера и 216 мушкетеров). Остальных мушкетеров Густав Адольф частью оставлял в гарнизонах, частью назначал для подкрепления кавалерии.

Новая тактика требовала и новых форм организации пехоты. Численность полков была сокращена до 1300–1400 человек. Полк состоял из трех фирфенлейнов (батальонов), насчитывавших 576 пикинеров, 648 мушкетеров, и имел полковые орудия. Основной тактической единицей являлся фирфенлейн четырехротного состава. В роте состояло 48–54 пикинера, 54–82 мушкетера и 18 запасных солдат. При построении [391] боевого порядка три — четыре фирфенлейна сводились в бригаду.

Боевой порядок шведской бригады состоял из двух линий: один батальон строился впереди и два батальона выстраивались позади. Мушкетеры и пикинеры располагались так, чтобы каждый из этих видов пехоты мог прикрывать другой, образуя непрерывную линию. Это достигалось довольно сложными перестроениями.

Две линии бригад составляли центр боевого порядка шведской армии, а многочисленная кавалерия размещалась на его флангах вперемежку с небольшим числом мушкетеров.

В XVI в. пикинеры являлись основной наступательной силой, теперь же они потеряли всякую способность к атаке. Они стали средством обороны и лишь прикрывали мушкетеров от кавалерийских атак. Вся тяжесть наступления легла теперь на кавалерию. «...Пехота утратила, а кавалерия восстановила свое положение»{393}.

Кавалерия была реорганизована на тех же самых началах, что и пехота. Густава Адольфа Энгельс назвал выдающимся кавалерийским начальником этого периода. Его конница состояла из драгун и кирасиров. Последние были освобождены от бесполезных теперь доспехов, что увеличило их подвижность.

«...Густав-Адольф вывел из практики кавалерии стрельбу, ставшую к тому времени для последней излюбленным способом ведения боя; он приказывал своей коннице всегда атаковать на полном скаку и с палашом в руке; и с этого времени, вплоть до возобновления сражений на пересеченной местности, всякая кавалерия, придерживавшаяся этой тактики, могла похвастаться большими успехами в соревновании с пехотой»{394}.

Это был суровый приговор наемной пехоте, но увеличение значения кавалерии в бою, что определило ее численный рост.

Административной единицей кавалерии был полк (512–528 коней), состоявший из четырех эскадронов. Тактической единицей являлся эскадрон (125 коней), а корнет (взвод) был боевой единицей. В эскадроне было четыре корнета (взвода).

Кавалерия армии шведов строилась в три — четыре шеренги. Четвертая шеренга выполняла функцию поддержки первых шеренг. В период господства феодализма кавалерия располагалась в центре, теперь же она стала размещаться на флангах, как это было в древних рабовладельческих армиях. В боевом порядке армии кавалерия строилась в две линии.

Артиллерия шведской армии также была реорганизована. В ее состав вошли усовершенствованные легкие пушки [394] и были упразднены чрезмерно мелкие орудия. На вооружение вводились кожаные пушки (из кованых железных труб, покрытых кожей), которые стреляли картечью. В полевой артиллерии начали применять патроны, что повысило ее скорострельность.

Кожаные пушки оказались непрочными и были заменены чугунными 4-фунтовыми (8 см) орудиями весом 310 кг, длиной 16 калибров, которые перевозились двумя лошадьми. Из этих орудий производили шесть выстрелов, тогда как за то же время из мушкета возможно было сделать лишь два выстрела. Такие орудия предназначались для стрельбы картечью, но очень скоро они были приспособлены и для стрельбы ядрами. Каждый полк имел два орудия. Так в западноевропейских армиях возникла полковая артиллерия.

Развитию полковой артиллерии способствовали два важных изобретения — горизонтальный подъемный винт и трубки для затравки, что облегчало и ускоряло заряжание и прицеливание.

В этот же период полевая артиллерия была разделена на легкую и тяжелую: легкие пушки сопровождали пехоту колесами, а тяжелые орудия занимали во время боя постоянную позицию или оставались в резерве. Самые тяжелые пушки полевой артиллерии (30-фунтовые — 16 см) перевозились на 20 лошадях.

Из тяжелых орудий формировались сильные батареи, которые занимали позиции впереди центра боевого порядка армии или на его флангах. Формированием батарей и отделением легкой артиллерии от тяжелой были заложены основы артиллерийской тактики. «...Полевая артиллерия теперь впервые стала самостоятельным родом войск, подчиненным своим [395] собственным особым правилам, касающимся ее применения в бою»{395}. Артиллерия стала самостоятельным родом войск.

В шведской армии на каждую тысячу солдат приходилось от 5 до 12 пушек. Роль артиллерии в бою возросла. Густав Адольф форсировал р. Лех под прикрытием огня 72 тяжелых полевых орудий. В бою при Грейфенгагене он имел 80 орудий на 20 тыс. человек, а в бою при Франкфурте-на-Одере у него было 200 орудий на 18 тыс. человек.

Основные моменты тактики артиллерии шведской армии в общем можно свести к следующим мероприятиям:

— организация батарей тяжелой полевой артиллерии (обычно трех батарей — одна в центре и две на флангах боевого порядка);

— сопровождение полков орудиями легкой полковой артиллерии;

— применение артиллерийского резерва.

Боевой порядок в шведской армии состоял из сочетания пехотных бригад, которые выстраивались в центре. На флангах размещалась кавалерия. Полковая артиллерия выстраивалась в интервалах, а тяжелая или занимала фланговые позиции, или составляла артиллерийский резерв.

Это было новое построение армии, которое позволяло одновременно использовать в бою большое количество мушкетов и сабель и наносить фронтальные удары. На поле боя армия вытянулась в длинные линии, исключавшие ведение боя на пересеченной местности. Линии расчленялись на мелкие тактические единицы, располагавшиеся в довольно глубоких строях. Опорой боевого порядка явилась пехота; несложное маневрирование производили конница и артиллерия. Теперь, как правило, пехота и конница не выделялись в резерв, так как это ослабляло бы боевую линию.

В противоположность линейным построениям шведской армии ее противники выстраивались по-прежнему колоннами или каре по 30 шеренг в глубину. Таким боевым порядкам [396] шведская артиллерия наносила большие потери. Новые пехотные боевые порядки шведов больше отвечали свойствам нового огнестрельного оружия, но они состояли из оборонительных батальонов, как их называл Энгельс и были, таким образом, пронизаны оборонительными тенденциями. Оценивая шведские боевые порядки, современники называли их подвижными укреплениями. Свою оборонительную силу шведская бригада усиливала переносными искусственными препятствиями, преимущественно испанскими рогатками.

Требования сложных перестроений и отличного обращения с оружием привели к необходимости систематической строевой подготовки, на которую Густав Адольф обращал особое внимание. Система военного обучения сделалась чрезвычайно сложной. Следствием регулярного обучения солдат было укрепление воинской дисциплины.

Шведская армия обучалась постройке полевых укреплений и в течение нескольких часов создавала полевые позиции, за которыми укрывались орудия. Появилась необходимость в навесной стрельбе, для чего в состав артиллерии впоследствии были включены мортиры.

Качество наемного солдата непрерывно ухудшалось, и требовалась суровая дисциплина для того, чтобы держать его в подчинении. С этой целью в шведской армии вводилось наказание шпицрутенами. Провинившегося пропускали сквозь двухшереножный строй, каждый солдат которого должен был нанести удар палкой по спине наказываемого. В большинстве случаев это означало смерть, но Густав Адольф пытался замаскировать эту зверскую меру наказания. Он говорил, что рука палача бесчестит солдата и наказанный палачом не может продолжать службу; товарищеская рука своего солдата не убивает солдатской чести.

3. Развитие военного искусства в Тридцатилетней войне (1618–1649 гг.)

Развязывание войны, ее характер и первый (чешский) период (1618–1624 гг.). Феодально-католическая реакция, оформившаяся в 1609 г. в военный союз — Католическую лигу, имела целью восстановить господство католицизма на всей территории «Священной Римской империи», а также в тех государствах, в которых упрочилась реформация. В состав реакционного союза вошли германский император, католические князья империи и Испания. Располагая большими средствами, Католическая лига еще в 1609 г. начала формировать армию для ведения реакционной войны.

Католической лиге противостоял военно-политический союз протестантских князей Южной и Западной Германии, основанный в 1608 г. и названный Евангелической унией. К унии [397] затем присоединились курфюрст Бранденбургский, ландграф Гессенский и некоторые города Германской империи.

Западная Европа разделилась на два лагеря, и в ее центре возник очаг большой общеевропейской войны.

Тридцатилетняя война — это, во-первых, восстание чехов против габсбургского ига; во-вторых, борьба двух феодально-помещичьих группировок за господство в Германии, борьба крупных светских и духовных князей с дворянами-помещиками; в-третьих, борьба бюргеров и буржуазии северо-германских городов с феодально-католической реакцией. Во внутри-германские дела вмешались соседние государства, и Тридцатилетняя война превратилась в борьбу за гегемонию в Европе, и особенно за обладание бассейном Балтийского моря. Сначала Дания, затем Швеция, наконец, Франция последовательно вступили в войну с целью захвата нижнего течения больших германских рек и территорий по течению Рейна.

В 1618 г. против феодально-католической реакции восстал чешский народ с целью сбросить австрийское ига и восстановить национальную независимость своей страны. Это была справедливая национально-освободительная борьба чехов. Крестьяне Чехии в этой войне боролись за уничтожение феодально-крепостнических порядков.

Коренным вопросом чешского периода Тридцатилетней войны являлась борьба за объединение всех демократических сил против феодально-католической реакции. Однако это объединение не было достигнуто ни в пределах Чехии, ни в рамках Протестантской лиги, что определило исход борьбы.

Против Чехии объединились все силы реакции — германский император, римский папа, испанские Габсбурги и польский король, т. е. вся феодально-католическая Европа. Поэтому война с самого начала по своему политическому содержанию приняла общеевропейский характер, который неправильно датирован 1625 г., т. е. временем вступления в войну Дании.

Восстание чехов носило антигабсбургский и одновременно демократический характер, что определялось широким участием в нем народных масс. Однако крупные помещики захватили руководство восстанием, организовали временное правительство и сформировали войско, отказавшись от вооружения народа. Правительство помещиков, заинтересованное в сохранении крепостнических порядков, рассчитывало на помощь Протестантской лиги, Голландии и Англии.

На первом этапе первого периода войны (1619 г.) инициативу захватила армия чехов, нанесла несколько частных поржений имперским войскам и заняла предместья Вены. Однако закрепить и развить эти успехи, взяв Вену, чешские войска не могли, так как чешское дворянство отказалось от союза с народом и изолировало себя от него. Вследствие этого армия [398] не имела прочного тыла, сил было явно недостаточно, а у вождей не хватало решительности.

Второй этап первого периода войны (1620 г.) характеризуется тем, что объединенные силы феодально-католической реакции двинулись на Прагу, обходя чешское войско, пытавшееся задержать продвижение противника на хороших оборонительных позициях.

Выявив намерение командования католических войск, чешская армия форсированными маршами устремилась к Праге с целью ее обороны. Командующий армией чехов Христиан Ангальтский приказал войскам занять позицию на Белой горе в одном километре к юго-западу от Праги.

Оборонительная позиция была выбрана весьма удачно. Ее правый фланг прикрывал ручей Гостовиц, на берегу которого находился замок, расположенный в охотничьем парке; подступы к левому флангу представляли собой довольно крутой подъем на гору; подступом с фронта являлся болотистый луг, по которому протекал ручей Шарка. Через ручей можно было переправиться всего лишь по одному мосту, что затрудняло развертывание войск для наступления.

Наметив позицию на Белой горе, Ангальтский еще на марше распорядился о заблаговременном производстве работ по устройству окопов. Однако не хватило лопат и не было денег на их закупку. Поэтому до прибытия армии не удалось осуществить намеченный план. Расположившись на горе, войска сразу же приступили к укреплению своей позиции.

Бой на Белой горе в 1620 г. Численное преобладание было на стороне католической армии, насчитывавшей 28 тыс. человек против 21 тыс. чехов. К этому следует добавить моральную подавленность чешского войска, вызванную отступлением и частной неудачей в результате внезапного ночного нападения противника накануне боя. В рядах чешской армии сражались чехи, австрийцы, венгры и нидерландцы.

В католической армии, возглавлявшейся Бкжкуа, баварцами командовал герцог Макс, имперцами — военачальник Тилли. В состав армии входили немцы, испанцы, итальянцы, валлоны и поляки.

Командующий чешской армией не сумел воспользоваться естественными выгодами местности путем неравномерного распределения войск по фронту. Можно было усилить левое открытое крыло боевого порядка за счет правого крыла, где находилась сильная естественная позиция с труднодоступным подступом. Но чешские войска были равномерно распределены по фронту общим протяжением около 2–2,5 км.

Ангальтский применил для обороны нидерландский боевой порядок, расчлененный по фронту и в глубину. Чешская армия была построена в три линии: первые две составляла пехота в сочетании с кавалерийскими эскадронами, в третьей [400] находилось 5 тыс. венгерской конницы. Артиллерия, состоявшая из шести крупных и нескольких малокалиберных орудий, была установлена впереди первой линии.

Пехота армии чехов построилась, по-видимому, полуполками, при этом первые полуполки составили первую линию, вторые — вторую линию, располагаясь в шахматном порядке и имея интервалы, равные протяжению фронта полуполка. Вторая линия, находясь в 100 м от первой линии, могла своевременно выдвинуться в ее интервалы и образовать сплошной фронт.

Полуполки имели «тонкое построение», т. е. неглубокие строи, не более восьми шеренг. Мушкетеры в полках составляли крылья, примыкавшие к строю пикинеров. В интервалах между полуполками каждой линии были выстроены эскадроны конницы. Венгерская конница, составлявшая третью линию, расположилась крупными массами.

Для достижения успеха в таком боевом порядке требовались хорошая организация взаимодействия подразделений и родов войск, твердая воинская дисциплина и умелое управление войсками в бою, а также инициатива частных начальников и взаимная выручка. Ангальтский впоследствии отмечал, что многие офицеры пренебрежительно относились к нидерландскому способу ведения боя, не понимая его, и что в чешской армии слишком мало было полковников, так как генералы захватили все полковничьи места. Для успешного применения новой тактики необходимы единство взглядов начальствующего состава и соответствующее обучение войск. Этого не было в армии чехов. Поэтому новые тактические формы оказались наполненными старым содержанием. Это противоречие оказалось одним из решающих моментов в ходе боя.

Первая фаза боя — переправа имперской армии через ручей Шарка и развертывание ее для наступления.

Утром 8 ноября 1620 г. баварцы подошли к ручью Шарка. Тилли приказал им продолжать движение через ручей по мосту и на правом берегу развертываться перед фронтом противника.

Появилась возможность разбить имперскую армию по частям, на что внимание Ангальтского обратили полковники Штубенфоль и Шлик. Однако против такого предложения выступил граф Гогенлоэ, указав, что баварцы могут мушкетерами удержать д. Реп, находившуюся на правом берегу ручья, и обеспечить переправу всей армии. Тогда чехи окажутся в невыгодных условиях, отказавшись от хорошей оборонительной позиции. Ангальтский согласился с этими доводами и решил дать оборонительный бой, добровольно уступая инициативу противнику.

Командующий имперской армией Бюккуа считал занимаемую чехами позицию сильной, и не было возможности для ее [401] полного осмотра, вследствие чего оставался неизвестным характер укреплений. При наступлении войска могли попасть под действительный огонь артиллерии и мушкетеров и не выдержать его. При отступлении через дефиле (единственный мост) армия может погибнуть. Поэтому Бюккуа фронтальному наступлению предпочитал обход армии чехов с юга, рассчитывая тактическим маневром заставить их уйти с сильной позиции.

Позади развертывавшейся армии имперцев был собран военный совет, на котором Тилли и Макс доказали необходимость наступления и атаки чехов. «Тот, кто хочет сразиться с врагом в открытом поле, — говорил впоследствии Тилли, — тот не может этого сделать иначе, как повернувшись к нему лицом и подвергая себя опасности его огня»{396}.

Имперская армия имела глубокое построение и по фронту оказалась меньшего протяжения в сравнении с чехами. Численное превосходство не было использовано для охвата открытого левого фланга противника, и наступление поэтому приняло чисто фронтальный характер. Правое крыло составили имперцы Тилли, левое — баварцы Макса.

Боевой порядок имперцев фактически состоял из четырех линий: в первых трех развернулась пехота вперемежку с конницей, в четвертой — конница. Артиллерия заняла позиции перед фронтом и вынуждена была стрелять снизу вверх. Пехота построилась глубокими колоннами — испанскими терциями, в интервалах между которыми находились эскадроны конницы, построенные более крупными массами у баварцев и меньшими — у имперцев. У Тилли и Макса оказалось по пяти терций пехоты, каждая окруженная со всех сторон мушкетерами. Это был типичный испанский боевой порядок XVI в.

Вторая фаза боя - наступление имперцев Тилли, разрозненные контратаки чехов и их поражение.

Баварцы первыми изготовились к бою, но включились в бой лишь в конце его завершающей фазы. Это было одной из причин половинчатого решения командования, согласно которому предполагалось завязать огневой бой крупными силами с целью разведки характера укреплений позиции и затем действовать в соответствии с результатами разведки. Осуществляя этот замысел, первыми двинулись вперед имперцы, как находившиеся на более пологом скате высоты, откуда можно было лучше разведать расположение противника.

Наступление имперцев привело к завязке боя, сразу же вступившего в стадию кризиса, быстро разрешившегося в пользу имперцев. Поэтому большинство баварских полков в бою не участвовали. [402]

Как только имперцы поднялись на высоту и оказались в 300–400 м от левого крыла чехов, находившиеся в первой линии чешские кавалерийские полки двинулись в контратаку, но перед подавляющим превосходством сил противника вынуждены были отступить.

Затем двинулся в контратаку левофланговый пехотный Туринский полуполк, не поддержанный соседями и своим вторым полуполком, находившимся во второй линии. С дистанции 200–300 м мушкетеры выстрелили, после чего повернули назад и побежали в тыл своего расположения через интервалы первой и второй линий.

В этот момент полк рейтаров под начальством молодого (21 год) сына главнокомандующего Христиана Ангальтского, находившийся во второй линии, успешно контратаковал (третья контратака) правофланговую терцию имперцев, попутно рассеяв обеспечивавшую ее конницу. Видя успех рейтаров, двинулись вперед и другие чешские полки пехоты, эскадроны конницы и даже третья линия (конница венгров).

Однако Тилли имел возможность наращивать усилие войск из глубины боевого порядка. Кроме того, против рейтаров Ангальтского он выслал своих рейтаров, которые опрокинули чехов, оказавшихся без поддержки. Венгерская конница не ввязывалась в серьезную контратаку.

Полки пехоты и эскадроны конницы чешской армии вступали в бой разрозненно и под натиском крупных колонн противника обращались в бегство. Чешские воины, укрывшиеся в охотничьем парке, были окружены и все уничтожены. В этой последней атаке, по-видимому, приняли участие и баварцы.

Бой продолжался полтора — два часа. Чехи потерпели поражение.

Победа имперцев не означала превосходства старого военного искусства над новым. Она лишь показывала, что новая тактика требует умелого ее применения и прочных политико-моральных и военно-технических основ. Всего этого не было в армии чехов, командование которой дважды упустило возможность уничтожать противника по частям (при переправе через ручей Шарка и при изолированном выдвижении имперцев Тилли). Значительное резервирование имперских войск также могло сыграть отрицательную роль в их действиях, если бы этим обстоятельством умело воспользовалось командование чешской армии.

Тактическая особенность боя на Белой горе заключалась в том, что атаки и контратаки осуществлялись на открытых флангах боевых порядков противников. Бой носил характер флангового столкновения, в ходе которого важную роль должно было сыграть не скованное баварцами правое крыло чехов. Однако оно оказалось пассивным. Отрицательно сказались [403] разрозненные действия чешских войск небольшими частями и отсутствие взаимодействия между пехотой и конницей.





Дата публикования: 2014-11-04; Прочитано: 340 | Нарушение авторского права страницы | Мы поможем в написании вашей работы!



studopedia.org - Студопедия.Орг - 2014-2024 год. Студопедия не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования (0.014 с)...