Время беседы 4 страница

Вторая реплика консультанта в этом отрывке диалога является интерпретацией, в соответствии с которой стремление к любви приобретает черты стремления к власти. Консультант акцентирует слово "унижаться" и связывает проявления поведения клиентки — молчание — и ее страх унижения, стремление любыми средствами избежать его. Главными признаками интерпретации, как можно увидеть из приведенного примера, являются: 1) иной взгляд на поведение человека, опирающийся на ранее скрытые или малоосоз­наваемые для него эмоции и стремления и 2) связывание, благодаря интерпретации, различных проявлений поведения и переживаний. Именно поэтому об интерпретации говорят, что она "высвечивает мир" по-новому, изменяет представление человека о себе и его положение в межличностных отношениях.

Интерпретация — сложная техника. Для того чтобы использо­вать ее правильно, следует учитывать ряд дополнительных момен­тов: 1) готовность клиента к принятию интерпретации, предлагае­мой консультантом; 2) адекватность данного момента беседы для формулирования интерпретации. Остановимся на этих моментах несколько подробнее.

Для того чтобы интерпретация была принята, она должна быть в определенном смысле очевидной для клиента, то есть непосред­ственно вытекать из того, что подробно обсуждалось за время бе­седы. Предлагаемая интерпретация строится консультантом на ос­новании собственных гипотез и информации, подтверждающей или опровергающей их. Все то, что говорит консультант клиенту, в определенном смысле является подготовкой к принятию интерпре­тации. Так, в приводимом выше отрывке диалога можно отчетли­во проследить постепенное углубление понимания причин поведе­ния клиентки, а затем, после появления идеи борьбы за собствен­ное достоинство, как скачок в глубину, появляется интерпретация, связывающая все сказанное до этого и высвечивающая содержание беседы в новом свете. Из этого следует, что психолог должен стро­ить разговор с клиентом таким образом, чтобы определенная ло­гика происходящего была очевидной. Не случайно наиболее удач­ным вариантом развития консультативного диалога считается ситуация, когда интерпретация, как некоторый вывод из беседы, формулируется самим обратившимся за помощью человеком. Кон­сультанту остается только уточнить и одобрить ее.

Время интерпретации не должно быть случайным. Если она бу­дет дана слишком рано, то скорее всего окажется отвергнутой или не понятой клиентом. Преждевременная интерпретация может послужить основанием для сопротивления клиента, актуализации механизмов, направленных на то, чтобы не допустить изменений в жизни человека, сохранить его конфликты и проблемы. Консуль­тант в связи с этим может оказаться в ситуации, когда клиент из­бегает или отвергает любые попытки заговорить о чем-то, что мо­жет привести к более глубокому пониманию причин возникновения проблем. Выражаться это может в более пристрастном отношении к словам психолога, в желании настоять на своем, в подозрениях в предвзятости и т.д. Впрочем, слишком ранняя интерпретация дей­ствительно является для клиента основанием думать, что консуль­тант не понимает и не чувствует его.

Запоздалая интерпретация опасна тем, что когда консультант слишком долго ждет подходящего момента, чрезмерно старатель­но разбирается в событиях и фактах, клиенту становится скучно говорить на одну и ту же тему, возникает ощущение "занудности", обыденности происходящего. В этом случае не возникает ощуще­ние инсайта, проникновение, необходимое для того, чтобы интер­претация была лучше воспринята, казалась более точной и важной.

Несвоевременной интерпретация может быть и в том случае, когда клиент не следит за тем, что говорит психолог, погружен в свои мысли или охвачен сильными чувствами и воспоминаниями. Своевременно данная интерпретация вытекает из предшествующей фразы клиента, то есть непосредственно связана с тем, что про­исходит в процессе консультирования "здесь и теперь". Если в диалоге возникла какая-то другая тема, лучше специально вернуться одной—двумя репликами к тому, с чем связана интерпретация, и лишь потом, когда собеседник готов выслушать, предложить ее.

Интерпретация не должна быть слишком длинной по форме. Ее следует изложить максимально понятным языком, приближенным к языку клиента, для того чтобы он сразу же, не прилагая специ­альных усилий, мог "схватить" и понять ее. Разъяснения, уточне­ния, возникающие вслед за уже предложенной интерпретацией, могут способствовать укреплению механизмов защиты, а следова­тельно, и снижению эффекта интерпретации.

Перефразирование

Другой важной техникой, тесно связанной с интерпретацией и использующейся также в основном на этапе психокоррекционного воздействия, является перефразирование Оно широко применя­ется в самых разных направлениях психотерапии, и владение этой техникой является важным профессиональным навыком консуль­танта. Идея этого приема очень проста: консультант, используя жалобу или замечания клиента, перефразирует, изменяет их таким образом, что то, что было негативным, служило основанием для беспокойства и переживаний, становится причиной положительных эмоций, способных если не полностью снять негативные пережи­вания, то по крайней мере существенно уменьшить их значимость и интенсивность. В качестве примера перефразирования приведем следующий отрывок из диалога консультанта с клиенткой.

Клиентка: Я очень переживаю, что мой сын бросил институт, проучился три курса и ушел, как я его ни уговаривала остаться.

Консультант: А почему он бросил его?

Клиентка: Говорит, что этот институт ему не подходит, что ему неинтересно учиться. Да он и сам толком не знает, чего ему надо.

Консультант: А вас почему это так беспокоит, почему вы пере­живаете?

Клиентка: Но все его друзья и товарищи учатся, может, кому-то что-то и не нравится, но никто из-за этого ничего такого не предпринимает.

Консультант: Но это значит, что ваш сын более сильный и не­зависимый человек, чем они, готовый не просто переживать и рас­суждать, а добиваться того, чего он хочет. Вам следует не пережи­вать, а гордиться им.

В этом диалоге отчетливо видно, как событие, прежде высту­павшее для клиентки исключительно в негативном плане, видится иначе, ей предлагается возможность примириться с происходящим, увидев его в ином свете. Конечно, перефразирование возможно отнюдь не в каждой ситуации: далеко не все жалобы клиентов мож­но, перефразировав, изменить. И, к сожалению, это прежде всего относится к действительно тяжелым ситуациям, когда происходя­щее, с какой бы точки ни смотреть на него, ничего хорошего не несет — это такие события, как смерть и болезнь близких, проти­воправное поведение и т.п.

Но даже в ситуациях, когда содержание жалоб и претензий мо­жет быть с легкостью перефразировано, необходимо обязательно учитывать состояние клиента и его отношения с консультантом, их контакт в данный момент беседы. Отсутствие контакта или погру­женность собеседника в собственные переживания могут привести к тому, что предлагаемое перефразирование будет однозначно от­вергнуто как нечто примитивное, легкомысленное, как свидетель­ство того, что консультант не хочет серьезно работать над пробле­мами клиента, а намерен отделаться от него.

Контакт с клиентом во время беседы

На предшествующих страницах мы много говорили о техничес­ких особенностях ведения консультативной беседы. Но это далеко не все, что необходимо для проведения успешного приема. Одно из важнейших условий эффективной работы психолога — хороший контакт с клиентом. Гарантия такого контакта — профессиональ­ное владение не только вербальными техническими средствами, но и такими важнейшими невербальными параметрами, как тон, кон­такт глаз, паузы и т.д.

Вербальный контакт

Средства поддержания вербального контакта весьма условно можно разделить на прямые и косвенные. К первой группе отне­сем все те формы обращения к пришедшему на прием человеку, которые направлены на установление с ним доверительных и откро­венных отношений — подбадривание, похвалу, выражение поддер­жки и т.п. Необходимость использования таких форм обращения возникает в самых разных случаях: в начале беседы, чтобы установить контакт и снять напряжение; в ситуации, когда обсуждаются слишком важные или щепетильные вопросы; когда клиент расстроен или плачет.

Бывает, что человеку необходимо ощутить себя не хуже других, почувствовать поддержку и принятие со стороны консультанта, ему нужна возможность воспринимать свои проблемы не как что-то позорное и исключительное, а как временную неудачу, которая случается и в жизни других людей. В таких ситуациях психологу пригодятся реплики типа: "Подобные проблемы нередко возника­ют у родителей подростков" или "Нет ничего удивительного в том, что вам с мужем так трудно найти общий язык, супружеская жизнь — это настоящее искусство" или "Не стоит переживать, я думаю, что дело это можно поправить". Помощь консультанту во время беседы может оказать и открыто выраженная похвала, напри­мер: "Не всякий бы выдержал такое" или "Вы действительно хо­рошо разбираетесь в людях, если так тонко понимаете, почему она так поступает". Подобные высказывания часто имеют самостоятель­ный терапевтический эффект, способствуя формированию у кли­ента положительной я-концепции.

Одним из важнейших косвенных вербальных средств, направлен­ных на поддержание контакта, является использование имени кли­ента. Само упоминание имени человека обычно работает на кон­такт с ним: реплики типа "Ну что, Виктор Павлович", "Конечно, Лена" способствуют возникновению у клиента ощущения, что кон­сультант ориентирован на него, с уважением и; пониманием его слушает. В наиболее сложные моменты приема, когда клиента необходимо остановить или перебить, помочь сформулировать труд­ную мысль и т.п., обращение по имени обеспечивает внимательное отношение к словам консультанта, более доверительный и откро­венный уровень беседы.

Наиболее традиционная форма поддержания вербального контак­та в беседе — это выражение согласия и одобрения, высказываемое консультантом в то время, когда он внимательно слушает клиен­та. Не так важно, в какой форме и в какой момент прозвучит одо­брение, но сам факт, что психолог не молчит, а кивает, подбад­ривает, соглашается: "Да", "Конечно", "Угу", способствуют воз­никновению у собеседника ощущения, что его внимательно слуша­ют и понимают. Консультанту не следует пренебрегать этими сред­ствами, даже если ему хочется по возможности сохранить нейтраль­ность собственной позиции и не формулировать преждевременных суждений. Согласие, высказанное во время монолога клиента, отнюдь не исключает того, что у консультанта может быть собствен­ное мнение или отношение к рассказу.

Невербальный контакт

О невербальном контакте и его значении как в процессе психо­терапии, так и для обеспечения эффективности межличностного общения, написано очень много (Петровская Л.А., 1982; Атватер Н., 1988, Мицич П., 1984). Связано это не только с тем, что одно и то же слово, сказанное по-разному, приводит к различному эф­фекту. Невербальные реакции в меньшей степени, чем вербальные, находятся под сознательным контролем человека. Здесь начинаю­щий консультант может с легкостью допустить ошибку, не "усле­дить" за собой, и тогда невольная гримаса раздражения или уста­лости, воспринятая клиентом на свой счет, может негативно сказаться на дальнейшем ходе беседы. Не случайно существуют спе­циальные формы обучения психотерапевтов при помощи видеоза­писи, направленные на овладение и контроль за собственным вы­ражением лица.

Можно выделить несколько сфер невербального контакта, ко­торым консультант должен уделять специальное внимание в ходе беседы.

1. КОНТАКТ ГЛАЗ. В повседневной жизни люди редко смот­рят в глаза друг другу, скорее даже избегают этого, как непроше­ного вмешательства в частную жизнь. Консультанту также не сле­дует навязывать взгляд в глаза клиенту, хотя для клиента иногда заглянуть в глаза психолога бывает важно для того, чтобы прове­рить, насколько внимательно его слушают, не смеются ли, не осуждают ли.

Тем не менее консультанту во время беседы следует смотреть на клиента, а не в сторону, поскольку иначе у собеседника может возникнуть ощущение, что его плохо и невнимательно слушают. Оптимальное пространственное расположение во время беседы — консультант и клиент сидят под углом, чуть наискосок — как нельзя лучше способствует тому, что они находятся в поле зрения друг друга, но клиент имеет возможность смотреть в сторону, не отво­дя специально глаз и не навязывая себя собеседнику.

2. ВЫРАЖЕНИЕ ЛИЦА. Профессионалу следует следить за своим выражением лица. Лучше всего, если на лице можно про­честь доброжелательное внимание. Но тем, кто только начинает работать, стоит специально понаблюдать за собой перед зеркалом, выбрать то выражение, которое в наибольшей степени подходит к ситуации консультирования, почувствовать его на своем лице.

Бывает, что в процессе беседы психолог ощущает растерянность, не знает, что делать дальше, что сказать. Особенно часто это воз­никает в ситуациях, когда клиент плачет, охвачен какой-то силь­ной эмоцией или агрессивно спорит с консультантом. Независи­мо от ситуации выражение лица и голос не должны выдавать растерянности и смятения. Выражение спокойствия и увереннос­ти на лице профессионала само по себе имеет психотерапевтичес­кий эффект, способствуя ощущению, что все нормально, ничего страшного или из ряда вон выходящего не происходит, со всем этим можно справиться.

Поза тела

Естественно, что поза консультанта не должна быть напряжен­ной или закрытой. Ощущение напряженности может возникнуть, если консультант будет сидеть на краешке стула или если его руки будут с напряжением сжимать ручки кресла или просто в том, как он сидит, будет нечто непривычное или неестественное. Закрытость позы традиционно связывается со скрещенными руками или нога­ми. Ощущение отстраненности психолога может возникнуть, если он слишком далеко откидывается на кресле или отодвигается от клиента. Но не стоит и слишком близко придвигаться к собесед­нику или сидеть на кресле, наклонившись прямо вперед — такая поза может вызвать ощущения давления и нарушения личностного пространства.

Консультант и клиент находятся во время беседы в своеобраз­ном телесном контакте, использование которого может также по­высить эффективность консультативного процесса. Обычно это выражается в том, что при глубокой вовлеченности в разговор кли­ент, не осознавая этого, начинает зеркально отражать позу и по­ведение консультанта. Так, если психолог напряжен, ощущение напряжения и неуверенности передается и собеседнику, который неосознанно принимает позу, аналогичную позе консультанта. В таком контакте нет ничего противоестественного: все мы не раз наблюдали подобные эффекты заражения, когда, например, кто-то начинает кашлять или чихать, а окружающие немедленно начи­нают ему вторить. Наличие такого контакта предоставляет огром­ные возможности для консультанта, который может попробовать косвенно повлиять на клиента, расслабившись и заняв подчеркнуто более удобную позу в случае, если клиент слишком закрыт или напряжен. Неосознанно собеседник в той или иной степени ско­рее всего постарается повторить ее. Изменение позиции тела обыч­но влечет за собой и изменение психологического состояния (кор­рекция психологических состояний через воздействие на тело является содержанием одного из современных направлений психо­терапии, получившего название "телесно-ориентированная тера­пия" (Lowen A., 1967).

Тон и громкость голоса

Реакция клиента на то, что говорит психолог, во многом связа­на с тем, каким тоном с ним говорят. Тон консультанта должен не просто быть доброжелательным, он должен соответствовать тому, что говорится. Для того, кто не уверен в том, насколько он хоро­шо чувствует и контролирует свой тон, имеет смысл специально поупражняться с партнером, который может дать точную обратную связь. Подобные упражнения широко применяются в рамках тре­нинга сензитивности (Рудестам К., 1990, Петровская Л.А., 1982).

Не стоит говорить с клиентом слишком громко. Скорее наобо­рот, приглушенный голос в большей мере способствует возникно­вению у собеседника ощущения доверительности, интимности. Интересно, что варьирование громкости голоса и темпа речи консультанта, точно так же, как и в случае с изменениями позы, могут привести к изменениям состояния клиента. Обычно громкость го­лоса и темп у консультанта и клиента совпадают, если же после­дний слишком возбужден, это сразу отражается на том, как он го­ворит. В более возбужденном состоянии люди говорят громче и быстрее. Консультант может несколько охладить клиента, начав говорить медленнее и тише, что скорее всего приведет к тому, что клиент автоматически постарается подладиться, нормализовав та­ким образом свое психологическое состояние.

Использование паузы

Использование паузы как средства психотерапии трудно переоце­нить. О ее значении для работы с клиентами много говорил К. Род­жерс, подчеркивая, что умение выдерживать паузу является одним из важнейших профессиональных навыков практика (Rogers С., 1971).

Соблюдая паузу, психолог предоставляет возможность говорить клиенту, стимулирует монолог. Наличие пауз в беседе создает ощущение неторопливости, продуманности происходящего, поэто­му не следует слишком спешить задавать вопросы или комменти­ровать то, что говорит клиент. Пауза подчеркивает значительность сказанного, необходимость осмыслить и понять. Консультанту сле­дует выдерживать паузу практически после любого высказывания клиента, кроме тех, которые непосредственно содержат вопрос. Пауза дает возможность дополнить уже сказанное, поправить, уточ­нить. Кроме того, благодаря паузе можно избежать ситуации, ко­торая, к сожалению, нередко возникает в процессе консультиро­вания, когда клиент и консультант начинают конкурировать друг с другом, бороться за право вставить слово, что-то сказать. Воз­можность говорить должна быть предоставлена прежде всего клиен­ту, и тогда в тот момент, когда настает черед говорить психологу, его будут слушать особенно внимательно.

Говоря о психотерапевтической паузе, нельзя не вспомнить о специальных случаях ее использования, когда психотерапевт прак­тически полностью молчит, провоцируя пациента на монолог. Так обстоит дело, например, в психоанализе, где важно, чтобы все, что говорилось, было в большей мере связано с глубинными чув­ствами и переживаниями пациента, а не являлось реакцией на воп­росы и комментарии профессионала. Конечно, подобное исполь­зование паузы позволяет глубже заглянуть в бессознательное, но такая задача не соответствует целям консультирования, где времен­ные рамки и запросы клиента строго ограничены. Это значит, что пауза консультанта не должна быть чрезмерной, длительной. Ведь, как известно из опыта групповой психотерапии, чрезмерная пауза провоцирует агрессию на ведущего (Yalom I.D., 1975).

Время паузы воспринимается в беседе по-особому, и минутная пауза будет выглядеть как "вечность". Для нормальной паузы вполне достаточно 30—40 секунд. Впрочем, консультанту стоит специально поэкспериментировать с тем, что значит пауза, понаблюдав за ча­сами с секундной стрелкой.

Разговор о технологии ведения консультативной беседы можно продолжать еще очень долго. К тому же у каждого опытного про­фессионала есть свои приемы и "уловки", помогающие в работе с самыми разными клиентами. Но завершая этот раздел, хочется еще раз повторить: для того чтобы овладеть всеми этими приемами на действительно высоком уровне, необходимы долгие часы работы под наблюдением опытного профессионала-супервизора. Только в этом случае можно увидеть себя со стороны, понять и отрефлексировать многое, что иначе останется незамеченным.

4. КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ РОДИТЕЛЕЙ ПО ПОВОДУ СЛОЖНОСТЕЙ ВО ВЗАИМООТНОШЕНИЯХ СО ВЗРОСЛЫМИ ДЕТЬМИ

Одна из наиболее частых проблем, с которыми приходится стал­киваться в консультационной работе, — жалобы родителей на труд­ности во взаимоотношениях со своими взрослыми детьми. Обычно с такими жалобами приходят матери, но бывает, что и оба родителя или даже один отец. При этом обычно факт своего обращения за помощью они хотят сохранить в тайне от детей. Это значит, что с самого начала беседы психолог должен быть ориентирован на разре­шение конфликта "силами присутствующих", без привлечения дополнительной информации, не имея возможности взглянуть на данную ситуацию глазами "обвиняемых" — детей. Поскольку в данном пособии речь идет лишь о проблемах консультирования взрослых и не предполагается учитывать какие-либо особенности детской психологии, здесь будут анализироваться трудности во вза­имоотношениях родителей с детьми старше 15—16 лет, т.е. уже в основном преодолевших трудности подросткового возраста.

Очень условно жалобы родителей на детей можно разделить на четыре группы (разумеется, они не являются взаимоисключающи­ми, а чаще всего сопутствуют друг другу).

1. Отсутствие контакта с детьми: непонимание того, как они живут, чем интересуются, невозможность поговорить с ними по душам, ощущение своей родительской ненужности, чуждости ре­бенку т.д. Для клиентов с такими проблемами характерны выска­зывания типа: "Я его (ее) совершенно не понимаю" или "Я ничего о ней не знаю, где она бывает, кто ее друзья" или "Он мне ничего о себе не рассказывает, не доверяет" и т.д.

2. Неуважительное, резкое отношение детей к родителям, по­стоянные ссоры и конфликты с ними по пустякам. Для таких жа­лоб характерны высказывания типа: "Он постоянно мне грубит", или "Он абсолютно со мной не считается", "Он (она) ничего не хочет делать по дому, ни в чем не помогает".

3. Тревога за детей, вызванная тем, что они живут не так, как должны были бы, с точки зрения родителей. Часто при этом ро­дители воспринимают своих детей как несчастных, неудачливых, запутавшихся, одиноких и т.д., что и служит поводом для обраще­ния в консультацию. Жалобы обычно формулируются так: "У моей дочери очень плохие отношения с мужем, я бы очень хотела помочь ей наладить семейные отношения, но не знаю, как это сделать" или "Мой сын бросил институт, в котором отучился четыре года" или "Дочке девятнадцать лет, а она уже сделала два аборта".

4. Проблемы, связанные с нестандартным, отклоняющимся поведением детей: "Моя дочь употребляет наркотики, как можно ей помочь бросить?", "Мой сын — член шайки, занимающейся спекуляцией и воровством, что мне делать?"

Естественно, какой бы ни была жалоба клиента, первая задача консультанта — разобраться в сути проблемы, понять, насколько претензии и оценки родителя соответствуют действительности, поставить свой диагноз проблемы. Наиболее очевидный путь для этого — сбор конкретных фактов. Чаще всего пришедший на при­ем родитель— словоохотливый клиент, с готовностью, без наво­дящих вопросов рассказывающий свою историю. И все же, для того чтобы получить информацию о конкретных ситуациях, консультанту приходится специально задавать вопросы о том, как именно раз­ворачивается взаимодействие ребенка с родителем, что они говорят друг другу, почему и как вспыхивают ссоры, что именно служит основанием для беспокойства и подозрений. Важными моментами в постановке точного психологического диагноза, позволяющего выдвигать и формулировать дальнейшие гипотезы, являются:

а) выяснение того, насколько серьезна причина беспокойства родителя по поводу ребенка, иначе говоря, является ли ребенок "нормальным", т.е. являются ли его трудности, странности или особенности поведения проявлениями независимости, самостоя­тельности, представлениями о жизни, отличными от родительских, или в его поведении, высказываниях и реакциях действительно Присутствуют некоторые особенности, свидетельствующие о каких-либо психических и социальных отклонениях;

б) понимание того, какова действительно позиция родителя по отношению к ребенку, что лежит в основе прихода в консультацию — собственные проблемы или беспокойство за сына (дочь), стремление помочь ему (ей) или желание обрести помощь и под­держку для себя и избавиться от собственных страхов, пережива­ний вины, ненужности и т.д.

Нередко встречаются ситуации, когда верно и то и другое, тем более, что неблагополучие, неуверенность в себе, неадекватность позиции самого родителя — это всегда основания для того, чтобы у ребенка в жизни также были трудности и проблемы. Но поскольку реальным клиентом, обратившимся за консультацией, все же яв­ляется родитель, основное внимание консультанта всегда должно быть направлено на то, чтобы помочь ему разобраться в собствен­ных страхах и проблемах, понять, насколько уместны и целесооб­разны переживания за ребенка.

Коррекция позиции родителя по отношению к ребенку

За страхами и переживаниями родителя, за жалобами на отсут­ствие контакта (т.е. прежде всего за случаями обращения (1) и (2) чаще всего кроется гипердоминантная, опекающая позиция роди­теля по отношению к ребенку, стремление руководить, советовать, рекомендовать без понимания истинных потребностей ребенка. В этом случае особенности поведения ребенка, лежащие в основе жалоб — невнимательность, резкость, скрытность, есть способы борьбы за собственную независимость, попытки избежать гиперо­пеки. Таким гиперопекающим родителям свойственно либо не за­мечать доминантности собственного поведения, либо воспринимать его как нечто нормальное и естественное: "Я же хочу ему только добра", "Я же лучше знаю, как надо поступать в таких ситуациях".

Неадекватность клиента, его некритичное отношение к собствен­ному поведению требует от психолога особой осторожности во время беседы. Обратная связь, оценка поведения человека может быть дана только после того, как накоплено достаточное количество фактов, подтверждающих такую интерпретацию. При работе с ги­перопекающим родителем бывает особенно полезно выяснить те требования, которые он (она/они) предъявляют ребенку вообще (т.е. каким он (она) хотел бы видеть своего сына (дочь), а также то, когда и как эти требования предъявляются, что и по какому поводу родитель чаще всего говорит ребенку).

Обычно в ситуации гиперопеки у родителя есть требования, предъявляемые практически ежедневно, и именно они, как пра­вило, лежат в основе конфликтов и ссор, которые вспыхивают, стоит только прозвучать этим "магическим" словам. Подобные тре­бования могут быть связаны как с какими-то социальными задача­ми, стоящими перед взрослыми детьми ("Когда ты начнешь гото­виться в институт?", "Все твои однокурсники давно уже защитили диссертации"), так и с повседневными домашними ситуациями ("Перестань баловать ребенка!", "Не разговаривай долго по теле­фону!", "Почему ты постоянно всюду опаздываешь", "Немедлен­но помой за собой посуду!").

Нередко во время подробного разговора с родителями о тех тре­бованиях, которые они предъявляют своим детям, возникает чув­ство недоумения: к кому же они обращены, иначе говоря, сколь­ко же лет ребенку? Звучат они часто так, будто разговор идет о 10—11-летнем ребенке (хотя и по отношению к ребенку такого воз­раста злоупотреблять подобными формулировками не стоит). Но ведь здесь речь идет о детях, чаще всего давно вышедших из этого возраста! Уже это, само по себе, свидетельствует о неадекватности позиции родителей. Еще большее несоответствие реальности роди­тельской позиции может проявиться, если клиента спросить: "А какова цель того, что вы все это ему говорите?" Чаще всего в по­добных случаях консультант может услышать в ответ: "Я пытаюсь научить или заставить его (ее) делать то, что необходимо" или "Я напоминаю ему, иначе он забудет это сделать".

За такими ответами скрывается: а) представление о своей роли учителя, единственного знающего и понимающего, что, когда и как надо делать, и, соответственно, не допускающего каких-либо иных вариантов или оценок; б) уверенность в необходимости и ре­альности достижения стоящих задач — воспитать, заставить, объяс­нить, убедить и т.д.; в) низкая оценка возможностей и способнос­тей самого ребенка, недоверие к нему, поскольку такое поведение родителя означает его убеждение в том, что ребенок сам никогда и ничего путного сделать не сможет. Задача консультанта в такой ситуации — разрушить или поставить под сомнение целесообразность гиперопекающей позиции по отношению к сыну (дочери), а так­же, по возможности, заменить ее иным отношением и видением происходящего.

Но прежде необходимо сделать еще один очень важный шаг: свя­зать особенности поведения родителя (гиперопеку) и поведение ребенка (скрытность, холодность, резкость, неуважительное от­ношение).

Часто уже в ходе беседы консультант может ясно указать клиен­ту на связь между высказываниями родителя и реакцией ребенка. Это можно сделать в ситуациях, когда из рассказа клиента следу­ет, что вслед за предъявлением в той или иной форме родительс­ких требований явно следует агрессивная или обесценивающая отца (мать) реакция со стороны сына (дочери). Еще один не менее важ­ный источник информации — оценка родителя со стороны ребен­ка, данная самим родителем. Для того чтобы получить такую ин­формацию, достаточно задать вопрос: "А как ваш сын (дочь) воспринимают ваше поведение, что они о вас говорят?" Не стоит довольствоваться ответами типа "Ничего" или "Не знаю". Проявив некоторую настойчивость ("Ну что он (она) вам говорит, когда вы ссоритесь?"), можно получить весьма ценные для дальнейшей ра­боты сведения типа: "Он (она) мне начинает кричать: чего ты ко мне все время пристаешь?", "Надоело", "Зануда!", "Ты ничего на понимаешь!" То есть ребенку не просто не нравится, что и когда говорит родитель, но родительские высказывания прямо отверга­ются, оцениваются и воспринимаются весьма негативно.