Студопедия.Орг Главная | Случайная страница | Контакты | Мы поможем в написании вашей работы!  
 

К. Г. В. Фёлкер



Один из наиболее интересных и патетических мотивов, встречающихся в литературе, — это сообщение Христофора Колумба своим царствующим патронам о предполагаемом открытии входа в ворота

давно утерянного Райского сада (сада Эдема). Об эмоциях, которые потрясли его сердце, когда он направился к подъему, ведущему в сад, можно судить по его словам: он ощутил, будто «корабли начинают мягко подниматься к небу», а погода становится «ласковее» по мере подъема. Каким же изысканным ощущением должна была стать для одинокой души великого испытателя возможность так близко подойти к созданному Богом Райскому саду, стать первооткрывателем того пути, по которому весь верующий мир мог снова, после стольких веков, еще раз приблизиться к его священным пределам, даже если вход в него и запрещен!

Это было его третье путешествие. Он — в заливе Пария к северу или северо-западу от устья реки Ориноко. В своем исполненном преданности послании Фердинанду и Изабелле он пишет так: «Священное Писание сообщает, что наш Бог создал земной рай и посадил в нём Древо Жизни; и оттуда бьёт фонтан, из

которого проистекают четыре главные реки мира: Ганг в Индии, Тигр, Евфрат и Нил.

Я не вижу и никогда не видел у римлян и греков сообщений, указывающих на место земного рая; равным образом не видел я этого и на картах мира, созданных по достоверным источникам. Некоторые помещали его в Эфиопии, на истоках Нила, тогда как другие, пройдя по этим странам, не обнаружили ни

тепла, ни положения солнца, соответствующих их представлениям об этом; не было похоже и на то, что

все покрывавшие землю воды потопа достигли этих мест. Некоторые язычники старались предъявить доказательства, что рай был на Счастливых островах, называемых теперь Канарскими.

Св. Исидор, Беда, Страбо (1) и Мастер «Схоластической истории» (2), наряду со св. Амброзием и Скотусом, и все ученые теологи согласны в том, что земной рай расположен на востоке.

Я уже описывал мои соображения относительно этой полусферы и ее формы (3) и не сомневаюсь, что, если бы я мог пройти под линией равноденствия, после достижения наивысшей точки, о которой я говорил, я встретил бы зону более мягкой температуры и разнообразие в звездах и водах: не потому, что я считаю навигацию возможной на этой высоте, и не потому, что там есть вода, нет, я верю, что туда невозможно подняться, так как я считаю, что это — место земного рая, куда никто не может войти без разрешения Бога. Но эта земля, на которую в целях её исследования направили меня Ваши Величества, весьма обширна, и я полагаю, что дальше к югу есть много стран, о которых мир никогда не знал.

Я не думаю, что земной рай имеет форму неприступной горы, как кажется по описаниям, но то, что он

находится на вершине описанного мною места, выглядящего как верхняя часть груши, приводит к мысли, что приблизиться к нему возможно лишь путем постепиого подъема. И я верю, что никто не сможет достичь вершины; я думаю также, что описанная мною вода может стекать с нее, хотя она и очень далека, и, задерживаясь на том месте, которое я только что покинул, она образует озеро.

Здесь много указаний на то, что это, возможно, земной рай, поскольку его расположение совпадает с

мнениями святых и мудрых теологов, о которых я упоминал. Более того, другие свидетельства совпадают с

таким предположением, поскольку я никогда не читал и не слыхал о появлении пресной воды в таком количестве, граничащей с морской водой; эта мысль соотносится и с повышением температуры. И если вода, о

которой я говорю, появляется не из земного рая, это мне кажется ещё б о льшим чудом, так как я не верю, что

существует где-нибудь в мире река, столь широкая и глубокая.

Когда я покинул Пасть Дракона, расположенную еще севернее тех трудных мест, которые я описывал и которые я так назвал во имя августовского праздника нашей Владычицы (4), я обнаружил, что море «течет» так сильно к западу, что между часом мессы (5), когда я поднимал якорь, и часом вознесения молений (6) я прошёл 65 лиг (7) по четыре мили (8) каждая. При этом ветер не только не был неистовым, но, наоборот, он был очень легким. Это привело меня к заключению, что на пути к югу идет постепенный подъем, а к северу соответствующий спуск.

Я считал нерушимым, что воды моря текут с востока на запад, как движется и солнце, и имеют большую скорость, покрывая огромные пространства земли, поэтому появляется и много островов. Эти острова служат дополнительным доказательством того, что лежащие на западе и востоке или на северо-западе и юго-востоке широки, а лежащие на севере и юге или на северо-востоке и юго-западе, то есть в противоположных указанным направлениях, узки. Более того, предполагаемое наличие на этих островах наиболее ценных материалов следует объяснять их теплым климатом, даруемым самим небом, поскольку они являются самой высокой частью мира. И хотя то, что воды в некоторых местах, как нам кажется, не следуют указанному направлению, это связано лишь с теми местами, где ходу препятствует суша и они меняют свое направление...

Теперь я вернусь к моему рассказу о земле Бога и о реке и озере, которые там обнаруживаются. Последнее следует скорее назвать морем, так как слово «озеро» относится к небольшому водоему, но когда он так велик, то вполне заслуживает название моря, как мы применяем это название к Галилейскому (озеро Кинерет) или Мертвому морю. Я думаю, что если река, упомянутая мною, не исходит из земного рая, то она

порождается обширной областью земли в южной стороне, о которой нет никаких сведений. Но чем больше

я размышляю об этом, тем сильнее нарастает мое убеждение, что земной рай расположен в описываемом

мною месте, и мое мнение подкрепляется аргументами уже упомянутых мною авторитетных авторов.

Да одарит Господь Ваши Величества долгой жизнью, здоровьем и миром, дабы выполнить столь благородное исследование. Оно принесет нашему Правителю огромную пользу. Испания возрастет в своем величии, и все христиане обретут большое утешение и наслаждение, так как имя нашего короля станет всемирно известным» (9).

Увы! Проблема поиска Эдема не могла быть решена действенным опытом!

Колумб не дожил до обнаружения рая, а географы много лет спустя доказали, что золотая вершина мира не находится ни в Венесуэле, ни в одной из соседних с ней стран.

Колумб считал, что он достиг восточного побережья Азии, а не совершенно нового континента. Его убеждение, что земной рай расположен или в дальних областях Индии, или к востоку от нее, было доминирующим в его эпоху. Карта мира Херфорда, созданная в XIII веке, указывает на благодатное место, а именно на круглый остров к востоку от Индии, отделенный от континента не только водами моря, но и зубчатой стеной, имеющей лишь одни ворота, обращенные к западy. Именно через них прошли, как предполагалось, наши прародители, изгнанные из рая. Хуго де Сен-Виктор писал: «Рай — это место на Востоке, богатое всеми родами деревьев и плодами. Там есть и Древо Жизни. Там не холодно и не жарко, но всегда ровная температура. Там есть и фонтан, исторгающий из себя четыре реки». Готье де Мэтц описывает в XIII веке в своей поэме земной рай как недосягаемое место в некоем районе Азии. Он окружен огнем, и его ворота охраняет вооруженный ангел.

Сэр Джон де Мондевиль совершил в 1322 году своё незабываемое паломничество на Восток. В описании этого путешествия, после рассказа о чудесном царстве пресвитера Иоанна в Индии, он говорит: «А за этой землей и за островами и пустынями — владение Иоанна. Человек, идущий прямо на восток, не встретит

ничего, кроме гор и огромных скал; там есть также область тьмы, где ничего не видно ни днем, ни ночью,

как говорят люди его страны. И эта пустыня, и эта область мрака пролегает от берега до земного рая, где

были Адам, наш первоотец, и Ева, но недолго... О рае я не могу говорить с точностью — я там не был. Он очень далеко, и я не решился отправиться туда, я не был достоин этого. Но охотно расскажу вам, что я

слыхал от мудрых там.

Земной рай, как они говорят, есть высочайшая точка Земли, такая высокая, что почти касается Луны, совершающей свои круги по небу. И она так высока, что её не достигли воды потопа времен Ноя, покрывшие весь мир вверху и внизу, за исключением рая. Этот рай обнесён стеной, и людям неизвестно, из чего она сделана, так как эта стена вся покрыта мхом. И даже кажется, что она сделана не из натурального камня. Эта

стена тянется с юга на север, и в ней есть лишь один проход, скрываемый пылающим пламенем, так что ни

один смертный не может туда проникнуть. А в самой высокой точке этого рая, в самой его середине, есть

колодец, извергающий четыре реки, текущие по разным землям. Первая из них называется Фисон, или Ганг,

и она течёт по Индии, или Емлаку, и в ней содержится много драгоценных камней, много железного дерева, алоэ и много золотого песка. А другая река называется Нил, или Гихон, и течёт она по Эфиопии, а затем по Египту. Еще одна называется Тигр и течет по Ассирии и Великой Армении. И другая еще называется Евфрат и течёт по Мидии, Армении и Персии. Люди сказали, что самая пресная в мире вода в верхних и нижних землях

порождается райским колодцем, и даже все воды появляются из этого колодца» (10).

Разные писатели и создатели карт того века уверены в том, что рай, описанный в книге Бытие, идентичен Цейлону. Вплоть до нашего времени гора в центре этого острова носит название пика Адама. По

традиции мусульман, это название было ей дано потому, что здесь очутился Адам, будучи изгнанным из

истинного рая на небе. Тем не менее христианская легенда долго указывала на Цейлон как на первичное место истинного рая (11).

В полном согласии с этим взглядом находится и примечательная скандинавская сага XIV века, повествующая о принце Эйрике, в изложении Бэринг-Гулда. Эйрик был сыном Транда, короля Дронтхейма, и,

приняв обет исследовать Землю Бессмертия, он отправился в Данию, где обрел друга, имевшего то же имя,

что и его собственное. Вместе они направились в Константинополь и навестили императора, который

долго с ними беседовал об истинности христианства и о месте расположения Земли Бессмертия, которая, как

он утверждал, и была не чем иным, как раем.

«Мир, — сказал монарх, не забывший уроков географии, которую он изучал в школе, — по окружности насчитывает 180 000 стадий (около 1 000 000 английских миль (12)), и он ни в коей мере не опирается на столбы — его поддерживает сила Бога. Расстояние от земли до неба равно 100 045 миль (по другому подсчету — 9382 мили, хотя эта разница и невелика). А вокруг всей земли простирается огромное море, именуемое океаном». — «А что лежит к югу от земли?» — спросил Эйрик. — «О, там конец мира, и это Индия». — «Но где же я найду Землю Бессмертия?» — «Она лежит — я полагаю, ты говоришь о рае — немного восточное Индии».

Получив такую информацию, оба Эйрика отправились в путь, снабженные письмами Великого императора. Они пересекли Сирию и сели на корабль — возможно, в Балсоре. Достигнув Индии, они поехали

дальше верхом на лошадях. Так они доехали до густого леса, такого густого, что сквозь сплетение его

ветвей даже днем можно было видеть звезды, как со дна глубокого колодца. Выбравшись из леса, оба

Эйрика достигли края этой земли, её берега, и увидели вдали прекрасную землю, которая явно была раем.

Датский Эйрик, стремясь проявить знание письменных источников, заявил, что перед ними воды реки

Фисона. И воду пересекал каменный мост, охраняемый Драконом.

Датский Эйрик, испуганный предстоящим столкновением с этим чудовищем, отказался идти дальше и даже пытался убедить друга отбросить попытку достижения рая как безнадежную. И они погрузились в созерцание благословенной земли. Но норвежец, сжимая в руке свой меч, решительно двинулся вперед, прямо в пасть дракона. И почти сразу же он оказался исторгнутым из чрева чудовища и безопасно доставлен в рай, что вызвало его бесконечное удивление и восторг.

Земля была прекрасна, а трава на ней расцвечена, как порфир, она была полна цветов, и всюду протекали медовые ручейки. Поверхность земли была обширна и ровна, не было на ней ни холмов, ни гор. А

солнце светило с безоблачного неба, и не было там ни тьмы, ни ночи. Воздух был спокоен, и слышался лишь

легкий шёпот ветерка; каждый мог вдыхать приносимый ветерком аромат цветения. Пройдя немного вперед, Эйрик увидел нечто действительно замечательное: башню, висящую в воздухе без всякой поддержки и

опоры. Земля была связана с ней лишь, тонкой лестницей. По ней Эйрик и поднялся в «эту башню и

обнаружил там приготовленный для него ужин. Поужинав, он отправился спать и во сне увидел ангела-хранителя и беседовал с ним. Ангел обещал, что вернёт его на родину, но там он снова явится ему и заберёт

его навсегда через десять лет после его возвращения в Дронтхейм.

После этого Эйрик вернулся в Индию по своему прежнему пути. На этот раз его не тронул Дракон,

который и не был удивлен тем, что ранее изверг его из пасти. Несмотря на его грозный вид, он был безвредным и слабым.

После утомительного семилетнего путешествия Эйрик достиг своей страны, где он и рассказал о всех

приключениях, приведя в смущение язычников и в восторг — верующих.

А на десятый год, к вечеру, когда Эйрик начал молиться, он был унесен по воле Бога, и с тех пор его

никогда не видели на земле. Так можно завершить рассказ о нём.

Здесь мы продвинулись дальше, чем с Колумбом, но как бы красиво и правдиво ни выглядела эта история об исследовании Эдема пятьсот лет назад, мы сейчасто знаем, что единственным раем на Цейлоне является символический буддийский (13), который так же далёк от изначального сада Бытия, как и римско-католический «Кальвариос» в Южной Америке от простого распятия. Более того, какими бы правдивыми ни были в других вопросах записи пятисотлетней давности, они, как нам кажется, несут в себе понимание истинного характера этой истории путешествия, так как, «судя по большей части манускриптов, вся история выглядит не чем иным, как религиозной повестью» (14).

Что касается кельтского земного рая, Авалона, то он был островом в северных водах, и добраться до него можно было, конечно, только на корабле. Первым, кто совершил этот подвиг, был, по данвым христианской легенды, св. Брендан, сын Финлого, прославленный Святой ирландской церкви, умерший в 556 или 557 году.

Легенда гласит, что ангел принёс этому доброму аббату с небес книгу, в которой излагались настолько

удивительные вещи о неизвестных тогда частях света, что честный отец обвинил и ангела и книгу во лжи и

сжег её, движимый праведным негодованием. Бог в наказание за его неверие повелел ему восстановить

книгу. Он должен был теперь искать её в аду, на земле и в море непрерывно, пока не найдет этот божественный дар. Ангел пояснил ему, что когда он увидит два разных огня, вспыхнувших где-нибудь, он поймёт, что

это два глаза особого быка, на языке которого и будет найдена книга. Семь лет он плавал по Западному и

Северному океанам (15), где увидел больше чудес, чем было написано в исходной неправдоподобной книге, и ему даже было разрешено посетить земной рай. Красота этого места, фонтан, рождавший четыре потока, восхитительный замок и его залы, озаренные сиянием драгоценных камней и убранные драгоценностями, —

все это превосходило те описания. Созерцание этой красоты длилось, однако, очень недолго, и, к несчастью, автор забыл упомянуть о местонахождении этого острова.

Еще более изысканная и сказочная картина того же средневекового рая предстает перед нами в истории Огера, или Холгера, датского рыцаря времен Шарлеманя. Переданная прозой, она выдержана в стиле,

которым прославились придворные менестрели, повествовавшие о приключениях шестьсот лет назад перед

восхищенной аудиторией.

Карахё и Глориан были в лодке в сопровождении прекрасных спутников, а Огера сопровождала тысяча

вооруженных людей. Когда они отдалились от берега, поднялась страшная буря, и они не знали, что делать,

кроме как вручить свои души воле Бога. Мачта корабля Огера сломалась, и он должен был перейти в маленькую лодку с несколькими друзьями. Ветер гнал их с такой силой, что они потеряли из виду Карахё. А

Карахё был так тяжело потрясен, что начал думать о смерти и оплакивать благородного Огера, так как не

знал, что же случилось с его лодкой. А Огер стал также сожалеть о Карахё. Так горюющий Карахё и христиане

из его окружения восклицали: «Увы! Что с тобой случилось, Огер? О таком нежданном исчезновении я

никогда не слыхал». — «О нет, перестань, мой дорогой, — сказала Глориан. — Он не преминет вернуться,

если на то будет Божья воля. Ведь он где-то недалеко». — «Нет, леди, вы не знаете, как опасно море, —

отвечал ей Карахё, — и я молю Бога одарить Огера своей милостью...»

Теперь вернёмся к Огеру, который встретился с такой опасностью, но продолжал горевать о друге, восклицая: «Ах, Карахё, надежда всех оставшихся дней моей жизни, ты, которого я любил почти как Бога! Как могло случиться, что Бог допустил столь скорую утрату тебя и твоей возлюбленной?» И в эту минуту большой

корабль, на котором оставались воины Огера, ударился о скалу, и он увидел, как они погибали. Боль утраты пронзила его. Но в этот миг каменная скала начала двигаться к лодке Огера, и он, видя, что сейчас может

погибнуть сам, воззвал к Богу: «О Боже, мой Отец и Создатель, который сотворил меня в своем образе и подобии, пощади меня теперь и не дай мне погибнуть здесь — ведь я не жалел сил для укрепления католической веры. Но если Ты решил взять мою душу, молю Тебя беречь моего брата Гайу и всех моих родных и друзей, особенно моего племянника Готье, который намерен стать Твоим слугой и даровать доход Твоей святой церкви... Ах, мой Бог, если бы я знал о гибельном исходе этого приключения, я никогда бы не покинул Кларису, королеву Англии, не расстался бы с её красотой, умом и честью. Если бы я мог вернуться к

ней, я бы снова увидел и моего дважды повелителя Шарлеманя и всех окружающих его принцев».

В эти минуты лодка продолжала плыть и достигла каменного дворца, который люди зовут замком Авалона и который стоит невдалеке от земного рая. Илья и Енох озарили его огнем. Здесь жила та Фея, которая

так богато одарила его при рождении. Но моряки прекрасно видели, что они плывут все ближе к каменному утесу и сказали Огеру: «Господин, обратись к Богу и передай ему свою душу, так как ясно видно, что

приходит конец нашему пути», но в этот миг лодка прочно прикрепилась к скале, точно была покрыта

цементом.

Этой ночью Огер задумался о своем положении, но он едва ли мог бы сказать, что же происходит. А моряки обратились к нему: «Господин, мы не надеемся на спасение, так что взглянем на наши запасы, ибо пребудем здесь до конца дней своих». И Огер ответил: «Если это так, то я поровну поделю провизию и выделю каждому его порцию, как младшему, так и старшему». Для себя Огер выделил двойную долю, так как по морскому закону капитану полагается получать за двоих. Но даже если бы и не было так принято, он все равно взял бы себе двойную порцию, потому что всегда ел за двоих.

Разделив провизию, Огер обратился к гребцам: «Прощу вас, съедайте ваши порции очень экономно, так как, когда я увижу, что вы всё доели, я сам брошу вас всех в воды моря». Ему ответил шкипер: «Господин, тебе ведь лучше не будет, чем нам». И когда они доели свои порции, Огер сбросил всех в море и остался один. И в тревоге он не знал, что же делать дальше. «Увы! Мой Бог и Создатель, Ты меня покидаешь теперь? Никого нет, чтобы поддержать меня», — так воззвал он. И тогда — показалось ли это ему или нет — чей-то голос произнес: «Бог велит тебе с наступлением ночи идти в замок, так как ты достиг острова, который и хотел найти. А когда вступишь на остров, увидишь узкую тропинку, которая приведет тебя к замку. И не пугайся ничего, что ты там увидишь». Огер огляделся, но не увидел говорящего.

Он был настолько заинтересован случившимся, что, не зная что и делать, решил предпринять попытку.

Когда пришла ночь, он, доверив себя Богу, прося Его о милосердии, направился вперед и увидел замок Авалон, который волшебно светился. Он видел его по ночам и до этого, но при свете дня замок исчезал. Как только Огер увидел замок, он решился идти на остров и увидел много кораблей, причаленных к скале. Переходя с одного на другой, он достиг острова и заметил тропинку, огибающую гору. Когда он дошел до ворот замка и хотел войти, перед ним появились два огромных льва, которые сбили его на землю. Но Огер, вскочив, выхватил свой меч и рассек надвое одного из них. Тогда второй бросился ему на шею, но Огер быстро

обернулся и отсек ему голову.

После того, возблагодарив Бога, он вошел в замок и увидел в зале стол со множеством яств, накрытый

как бы для обеда. Но ни хозяина, ни принца он там не заметил. Удивленный тем, что никого нет, он увидел сидящую за столом, подобно человеку, лошадь. Эта пошадь, известная под именем Папильон (Психея?),

ждала Огера; она поднесла ему напиток в золотом кубке, и затем провела его в отведенные ему покои, где стоила кровать, покрытая златотканым покрывалом невиданной красоты.

Когда Огер проснулся, он не обнаружил ни лошади, ни мужчины или женщины, готовых проводить его из спальни. Он увидел дверь, в которую, перекрестившись, решил войти, но при этой попытке он встретил

змею, такую страшную, каких никто не видал. Она набросилась на Огера, но рыцарь схватился за меч, и она сначала отпрянула в сторону, а затем решительно вернулась, так как была очень сильна, и они стали биться. И когда Огер почувствовал, что она его одолевает, он разрубил ее надвое, а затем вышел в сад, такой прекрасный, что казался истинным раем: в нём росли волшебные деревья, на которых зрели разные плоды, имевшие разный вкус, и эти деревья издавали такой аромат, который ему не приходилось раньше вдыхать. Увидев дивные плоды, Огер хотел их попробовать и сразу же подошел к прекрасной яблоне с плодами, подобными золоту, сорвал один из них и стал его есть. Но по мере вкушения плода он становился всё слабее и болезненнее и лишался силы мужа. Он снова обратился к Богу, вверяя Ему свою душу, и приготовился умереть... Но, обернувшись, он вдруг увидел прекрасную женщину, одетую в белое платье и выглядевшую настолько изысканно, что она излучала славу. Глядя на неё, неподвижный Огер подумал, что это сама Дева Мария, и сказал, поклонившись ей: «Аве Мария». Но она промолвила: «Не думай, что я та, которую ты почитаешь, потому что я та, которая была при твоем рождении, я волшебница — Моргана, и это я дала тебе дар, обещавший возвеличение твоей славы во всех землях. Но вот ты отказался от ратных подвигов ради развлечения дам. Как только я заберу тебя отсюда, я отнесу тебя в Авалон, где ты увидишь представителей наивысшего благородства в мире».

И она дала ему кольцо, обладавшее такой силой, что Огер, которому уже сравнялось сто лет, сразу стал тридцатилетним. И тогда он сказал: «О леди, я обязан вам больше, чем кому-либо в этом мире. Будь благословен миг рождения, когда вы дали мне, не имеющему никаких заслуг, бесчисленные дары, а вот этот дар есть новая жизнь, что превыше всех других. Ах, леди, кем я был ранее перед Шарлеманем и кем стал теперь — я ведь сейчас чувствую в себе такую силу, которой раньше не знал. Скажите, дражайшая, чем я

могу отплатить за всё, что вы для меня сделали, за вашу доброту и дар чести?» Тогда Моргана взяла его

за руку и промолвила: «Мой преданный друг, целью для достижения моего счастья служит то, что я сейчас

отведу тебя в мой дворец, в Авалон, где ты и увидишь и высших среди благородных, и прекраснейших среди

красавиц». И она взяла его за руку и повела в замок Авалон, где были и король Артур, и Оберон, и Маламброн — воплощение волшебной власти над морем.

Как только Огер приблизился к замку, его встретили феи, танцуя и распевая дивные песни. И он увидел много красавиц, богато убранных и наряженных. И появился Артур, и Моргана обратилась к нему: "Подойди, мой брат и господин, чтобы приветствовать этот прекрасный цветок рыцарства, эту славу французской аристократии, того, в ком воплощены мужество, и честь, и все другие достоинства, этого Огера ле Дануа, кого я преданно люблю, эту мою радость, на которого возложено оправдание всех моих надежд". Затем Моргана увенчала его короной такой богатой, что никто здесь и представить себе не мог ее цены. Эта корона имела волшебное свойство избавлять тех, кто её носил, от всех забот, печалей и грусти, и он забывал о своей

стране, о родных, которых он оставлял в мире.

Тут мы оставим его, предоставив его заботам прекрасных дам, и вернемся на землю, где обстоятельства складывались не так прекрасно. За время, что он пребывал в царстве грез, враги захватили Иерусалим и продвигались к Вавилону. И тогда самые достойные рыцари из числа оставшихся в живых на земле — Муасан, и Флориан, и Карахё, и Готье (племянник Огеpa) — собрали все свои силы, чтобы защитить это место. Они очень сожалели, что не было с ними Огера. Великая битва разгорелась в стенах Вавилона, и победили в ней сарацины при помощи ренегата адмирала Гандиса.

А Огер провел долгое время в замке Авалона, подарив сына Моргане. И она, услышав о делах на

земле и об опасности, нависшей над христианским миром, сочла необходимым пробудить его от забвения всего земного и сказать ему, что необходимо вернуться в мир. Затем следует рассказ о возвращении Огера на землю, где никто его уже не знал, и всех удивляло его странное одеяние и поведение. Он спросил о Шарлемане, который задолго до этого умер, а поколение, которое было моложе него, уже состарилось, но все же у него сохранялись свойства тридцатилетнего человека. Уж не будем вспоминать и о том, что речь его вызывала подозрения. Но наконец он представился королю Франции и присоединился к его армии, а также внес свой вклад в церковь, забыв полностью о своем пребывании в волшебном мире. Его возлюбила королева (короля к тому времени убили) и готова была выйти за него замуж, но снова появилась Моргана и вновь увлекла его в Авалон (16).

Вглядываясь в эту долгую историю, мы стараемся понять, где в ней место для рая и как можно было

проникнуть туда, но видим, что все ее данные слишком скупы и приводят к разочарованию. Более же древняя повесть Плутарха, касающаяся того же благословенного острова, тоже лишена указаний на его

точное место (17).

Обратясь на несколько веков назад, мы встретим ещё одного путешественника, который тоже претендовал на то, что посетил рай. Он повествовал: «Когда я взглянул на север через горы, я увидел семь

гор, полных драгоценного бальзама, и ароматных деревьев, и корицы, и перца. И оттуда я отправился через вершины этих гор далеко на восток, пересек море и зашел далеко за него. И я достиг Сада Истины и увидел множество самых разных деревьев; большинство из них цвели, очень красиво и привлекательно; там было и Древо Мудрости, дающее мудрость всем, кто вкушает его плоды. Оно подобно хлебному дереву Иоанна, и его плоды похожи на гроздья винограда.

Аромат этого дерева распространяется далеко вокруг. И я воскликнул: «Прекрасно это дерево! Как красив и восхитителен его вид!» И святой ангел Рафаил, бывший со мною, откликнулся мне: «Это Древо Познания. Твой первоотец и твоя первомать съели его плод и приобщились к познанию, и у них открылись

глаза, и они обнаружили, что они наги, за это их изгнали из сада».

Этот удачливый исследователь-испытатель, которого столь милостиво сопровождал ангел, был неизвестным автором Книги Еноха, чье писание, как полагают многие, относится ко II веку до н. э. Читая главы из него, каждый приходит к выводу, что нельзя надеяться на понимание священной географии по такому источнику (18).

Переходя же к путешественникам нашего времени, мы тоже многого не достигнем, хотя они не испытывают нашу доверчивость историями об ангелах-проводниках или о сторожах-драконах. Один из них, писавший всего десять лет назад, сообщает явно из самого сада: «Открытия, сделанные за последние десять лет, свидетельствуют, что первое прибежище человека, скорее всего, находилось вблизи слияния Евфрата и Тигра; и не следует противиться найденным здесь в земле надписям на таблицах, которые полностью подтверждают эту мысль». Но насколько быстро возрастают наши надежды, настолько же скоро наступает и разочарование. Недоверчивые критики встречают утверждение об ископаемых табличках с надписями о этом сюжете хором насмешек. Указанный автор тоже не рискует придавать значение «открытиям, сделанным за последние десять лет», отражающим тенденцию подтвердить мнение, что Эдем был расположен в описываемой местности. Напротив, в следующем же предложении текста он отказывается от этого факта и тем самым показывает, что сам проявляет неуверенность, говоря: «И хотя по истечении многих веков нельзя рассчитывать на точные соответствия в топографии, все же, следуя за общим описанием картины, а не за детализированными указаниями, можно принять данную традиционную локализацию сада Эдема, пока не будет открыта другая и её достоверность не будет доказана более точно» (19).

В таком мраке умирает малейшая надежда. В то же время в письме, адресованном сэру Фредерику Марчисону и опубликованном вскоре в «Атенеуме», неутомимый Давид Ливингстон открыл нам секрет своего непрерывного продвижения по Центральной Африке. Он верил, что у истоков Нила, если он их однажды откроет, он обнаружит место изначального рая! Доказательные изыскания, поразительные, как и их достижения, всё ещё не решают проблему местонахождения Эдема. До сего времени верными остаются слова древнегреческого поэта Пиндара, сказанные за полтысячи лет до Христа:

Ни при помощи корабля,

Ни пешим ходом

Не найдете вы волшебного пути.

К Гиперборее

-----

(1) Валафрид Страбо (Walafried Strabus) (из Рейхенау, Баден).

(2) Петр Коместор (Petrus Comestor), написавший «Historia Scholastica».

(3) См. Приложения, I «Земля, по Колумбу, не настоящая сфера».

(4) Праздник Успения Богородицы.

(5) Видимо, 6 часов утра.

(6) 9 часов вечера.

(7) 1 лига = 4,8 км. — Прим. ред.

(8) 1 морская миля = 1,852 км. — Прим. ред.

(9) Select Letters of Christopher Columbia. Translated R. H. Major. 2 ed. London, 1860. P.140-147

(10) Early travels in Palestine. Ed. by Thos. Wright. London, 1848. P. 276.

(11) Даже Мондевиль, чей рай, как мы видели, находится еще дальше на востоке, нашел здесь Фонтан Юности, истекающий из рая: «В направлении леса есть город Поломбе (Коломбо), а над этим городом возвышается большая гора, тоже именуемая Поломбе. От этой горы получил название и город. А у подножия горы имеется волшебный колодец, издающий запах и аромат специй. И ежечасно он по-разному меняет свой запах и аромат. А тот, кто пьет три раза в день воду из этого колодца, полностью избавляется от всех болезней, которые он имеет. И те, кто живет там и часто пьёт из этого колодца, никогда не болеют, и их семя всегда исполнено молодости. Я сам пил там три или четыре раза, и вот я прекрасно себя чувствую. Некоторые зовут его Колодцем Юности, так как те, кто часто пьёт из него, всегда молоды и живут не болея. И люди говорили, что этот колодец порожден раем, поэтому он так и влияет на человека».

(12) 1 сухопутная миля = 1,609 км. — Прим. ред.

(13) «Буддисты Цейлона старались преобразовать центральную гору острова, Дэва-куту (Вершина богов), в гору Меру и усмотреть в четырёх потоках, стекающих с неё, соответствие их рекам рая» Obry. Le Berceau de I'Espece Humaine, Amiens.,1858. P. 118; Lassen. Indische Alterthumskunde. Bonn, 1862. Bd. l. S. 196.

(14) Baring-Gould. Curious Myths of the Middle Ages. London, 1866. P. 236.

(15) Carl Schroeder. Sanct Brandan. Ein lateinischer und drei deutsche Texte. Eriangen, 1871. P. XII, XIII and passim.

(16) Кири замечает: «Повесть, которую я здесь перевожу, является версией повести XVI века, но она дословно списана с варианта поэмы трубадура Аденеза, главного менестреля при дворе Генриха III Баварского (1248—1261), за любовь к его искусству носившего имя Лё Руа - «король всех». Не может быть сомнений в том, что в своих основных чертах эта история гораздо древнее времени жизни Аденеза» (Кеаrу. Outlines of Primitive Beliefs. P. 452—458).

(17) «On the Face appearing in the Orb of the Moon», Sect.26. Plutarch's Morals. Goodwin's ed. Vol. V. P. 201.

(18) Das Buch Henoh. Ubersetzt von Dr. A. Dillmann. Leipsic, 1853. Существует более ранний английский перевод (by R. Lawrence. Oxford, 1821. P. 33, 38).

(19) J. Р. Newman. A Thousand Miles on Horseback. New York, 1875. P. 69.

ГЛАВА 2





Дата публикования: 2015-10-09; Прочитано: 186 | Нарушение авторского права страницы | Мы поможем в написании вашей работы!



studopedia.org - Студопедия.Орг - 2014-2024 год. Студопедия не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования (0.028 с)...