Студопедия.Орг Главная | Случайная страница | Контакты | Мы поможем в написании вашей работы!  
 

Глава 13 Завтра солнце не взойдет



Прошла неделя с того дня, как я последний раз ночевала в китайском поезде, так что, приехав на вокзал, я приуныла при мысли о предстоящем испытании, сидя в синем пластиковом кресле в зале ожидания под тусклой люминесцентной лампой. Люди вокруг казались мне опустившимися бомжами, и хотя сама я выглядела не лучшим образом, находиться среди них почему-то не хотелось.

Когда ворота на посадку призывно распахнулись, я поучаствовала в общем веселье, пробиваясь к турникету, затем нашла свой вагон и место. Какая-то тетка, сидевшая у окна, уставилась на меня, а потом начала стучать по стеклу, как бешеная, чтобы привлечь внимание провожавших ее друзей.

«Посмотрите! — говорила она всем своим видом. — Вы только посмотрите, кто со мной едет! Иностранка!»

Я сердито зыркнула на нее, китаянка вспыхнула и потупила взгляд.

Я забралась на верхнюю полку и улеглась. Черт, не стоило бросать на бедную женщину такой убийственный взгляд. Она просто радовалась при виде подобной диковинки. Нужно научиться контролировать себя и не срываться на окружающих. М-да, путешествие по Китаю явно не пошло на пользу нервной системе. Поездка превратилась в постоянную борьбу за выживание. Любая мелочь, от еды и сна до похода на почту, давалась с трудом, поэтому я почти постоянно испытывала раздражение. Интересно, насколько ворчливой можно в принципе стать? Как низко я паду к концу путешествия? Начну бить ногами всех, кто скажет мне «хэллоу»? Или сразу доставать самурайский меч? А может, буду носить в сумочке кухонный тесак?

В итоге после часа самокопаний меня вдобавок замучила бессонница. Обычно я вырубаюсь почти сразу же, благодаря монотонному покачиванию вагона, маске для сна и берушам, но не сегодня. Поезд останавливался и снова ехал. Мои соседи по вагону храпели на все лады: кто громко, кто тихо, кто с ревом, кто с мычанием, кто с подвыванием. Мужик на соседней полке запросто стал бы чемпионом по художественному храпу, он вполне мог бы озвучивать фильмы, изображая агонию здоровенного быка.

Я лежала в темноте, прислушиваясь к хору храпунов. Тело болело от усталости, но глаза не закрывались. Я ворочалась на узкой жесткой койке, но никак не могла найти удобное положение. Наконец я забылась на пару часов, и тут зажегся свет и в двадцать минут седьмого мы прибыли в Туньси, ближайший к горам Хуаньшань городок.

Какой-то ушлый китаец почти сразу же запихал меня, еще совсем сонную, в микроавтобус, отправлявшийся через пять минут. Мы ехали вверх по склонам гор, вершины которых поглотил туман, при этом из окна не было видно ровным счетом ничего, кроме белой дымки, как будто весь мир вдруг утонул в молоке.

Я забронировала себе комнату в отеле на вершине горы. Оттуда можно было пешком дойти до небольшой площадки, с которой лучше всего любоваться восходом. Зрелище солнца, выплывающего из-за гор и лесов, если верить путеводителю, должно было потрясти меня до глубины души.

Если бы я оставила багаж где-нибудь внизу, скажем, в камере хранения на вокзале, и прихватила с собой только зубную щетку, то вполне могла бы подняться на вершину сама. Но поскольку все двадцать с лишним кило багажа были при мне, то я решила подняться на фуникулере, зарегистрироваться в отеле и оттуда уже прогуляться.

Очередь на фуникулер не показалась мне такой уж страшной: просто я не знала, что вагон фуникулера приезжает раз в пять-десять минут и туда помещается всего пара человек. Очередь только называлась очередью, на самом деле здесь царил хаос. Люди пихались, толкались и кричали. Каждый раз, когда кто-то впереди продвигался хоть на шаг, задние ряды начинали напирать так, словно шла борьба за фотографию последнего восхода перед концом света. Меня сжали и спрессовали так, что трудно стало дышать. Думаю, подобные ощущения испытываешь, когда тебя целиком заглатывает анаконда. И так продолжалось два часа, которые тянулись бесконечно.

По какой-то причине китайцы находили стояние в очереди очень веселым занятием. Да, чувство юмора в разных странах отличается, и неспособность американцев понять иронию просто ерунда по сравнению с умением китайцев радоваться, когда их давят живьем. Если толпа напирала, они начинали кричать, а когда давление чуть-чуть уменьшалось, заходились счастливым смехом.

В конце концов, я со своим ущербным чувством юмора добралась-таки до цели. Вагончик качнулся и поднялся в облака. Кругом все было белым-бело. Я ничего не видела дальше своего носа, иногда в просвете между облаками мелькала пара деревьев.

— Ах, какая красотища! — восклицали мои соседи, все еще находившиеся в приподнятом настроении после толкучки перед фуникулером. Облака снова смыкали свои ряды, и тут даже китайцы замолкали.

На вершине вдобавок шел дождь. Я зарегистрировалась в отеле. В номере было ужасно холодно, отопление отсутствовало. Я надела плащ и кроссовки, но по дороге завернула-таки к стойке регистрации:

— Простите, а во сколько у вас тут восход?

— А завтра солнце не взойдет, — сообщил мне менеджер тоном, не терпящим возражений.

— Как так? — Я, мягко говоря, удивилась. Понятное дело, в поездке меня ожидало множество сюрпризов, но я надеялась, что хоть солнце будет вставать каждый день.

— А вот так. Завтра будет дождь.

Я так расстроилась, что чуть было не схватила чемоданы и не уехала в ту же секунду, но, к счастью, капля благоразумия у меня все же осталась. Рассудив, что уехать всегда успею, я пошла полюбоваться дождливым пейзажем.

Дождь был холодным. Однако хорошо уже и то, что я дышу чистым воздухом высоко в горах, пускай их и не видно за белой пеленой тумана. Время от времени я проходила мимо носильщика, который тащил огромные корзины, подвешенные на перекинутом через плечо бамбуковом шесте. Все носильщики тут были одеты одинаково: тоненькая желтая майка, ярко-синие спортивные штаны и парусиновые тапочки цвета хаки, так популярные среди беднейших слоев населения, поскольку они долго носятся и очень дешевые. Грузы носильщики переносили не детские: целые ящики кока-колы и пива, огромные мешки с картофелем, корзины фруктов, баллоны сжиженного газа. С маленьких сухопарых тел градом лился пот, и бедняги, казалось, выбивались из сил.

Чем ниже я спускалась, тем больше становилось народу. В основном туристы гуляли организованными группами, участники которых отличались друг от друга только цветом бейсболок: кто-то предпочитал красные, кто-то желтые, кто-то темно-синие. При этом они были очень нарядно одеты. Мужчины щеголяли в костюмах при галстуках, единственной данью пешему туризму были кроссовки. Почти все прикупили в сувенирной лавке у подножья горы трости. Возглавляла такую группу обычно женщина, которая важно вышагивала впереди и держала над головой флаг или рупор; время от времени она останавливалась и туристы толпились вокруг нее.

— Слева, — сообщала экскурсовод, уверенно тыкая пальцем в молочную белизну, — вы видите знаменитую скалу в форме прыгающего дракона.

Ага, или притаившегося цыпленка. Или слоняющегося льва. Скала могла быть любой формы, никто ее все равно не видел. Туристы добросовестно пялились на белую дымку, потом фотографировали друг друга на ее фоне. Интересно, что они расскажут друзьям и родным, показывая эти странные снимки? С гордостью расправят плечи и сообщат: «А вот это Фэн на фоне поразительной скалы в форме самки лебедя, высиживающей яйца»? Или посмеются, поняв, что напрасно извели всю пленку, щелкая друг друга в тумане?

Я полезла обратно на вершину. Из-за облаков продолжали доноситься крики экскурсоводов. Я все еще злилась. Уверена, когда Марко Поло совершал свое знаменитое путешествие по Китаю, его не давили в очередях на фуникулер и не сметали с дороги орды туристов в одинаковых бейсболках. А евнуха Чжэн Хэ не отвлекали от размышлений подробными описаниями форм окружающих скал. Так почему же все эти люди мешают именно мне?! И что, черт побери, творится с погодой? Я в одном из самых живописных мест Китая, но ничего не вижу на расстоянии вытянутой руки! Я очень рассердилась. Сейчас мне даже кажется, что слишком.

По дороге меня остановили четверо французских туристов. Мы поговорили пару минут, и они мне сообщили, что вчера погода стояла прекрасная, а затем со смехом добавили, что я всегда могу купить открытки с видами, после чего мы разошлись в разные стороны.

Внезапно мне стало легче. Всего пять минут беседы, и я уже не испытываю столь острого желания столкнуть невинных туристов со скалы в облака, напоминающие залежи хлопка. Господи, как давно я ни с кем не разговаривала. Последний раз это был немецкий преподаватель в пиццерии в Нанкине, но мы буквально обменялись парой фраз. А до этого я болтала десять дней назад с Клайвом в Ханчжоу. Возможно, меня просто одолевает одиночество.

В тот же вечер я завела себе двух новых друзей в ресторане отеля. Внезапно осознав, что страдаю от одиночества, я решила, что мне нужно больше общаться, в крайнем случае, можно пристать к незнакомцам и попытаться подружиться с ними, пускай даже всего на час. Да, им, конечно, потом будет горько расстаться со мной, но горечь расставания со временем утихнет.

Я зашла в ресторан, где меня ждал «шведский стол» — холодная слипшаяся лапша и скользкие от масла овощи. За одним из столиков сидела пара европейцев примерно моего возраста. Ага, вот и первые жертвы, подумала я.

— Вы не возражаете, если я присоединюсь к вам? — спросила я решительным тоном, приближаясь к их столику с тарелкой, на которую плюхнула горку салата и пару недоваренных креветок.

Мои новые друзья оказались французами. Они уже полгода жили в Шанхае, а сюда добрались самолетом, причем аэропорт в Туньси был таким маленьким, что они даже не заходили внутрь, а багаж выкинули на землю прямо из самолета.

Еда оказалась ужасной, зато пиво наливали бесплатно, поэтому мы порядком набрались, обсуждая при этом животрепещущий вопрос — как соорудить большой отель на вершине горы. Кроме как на фуникулере сюда добраться невозможно. Тем не менее, в отель доставляли не только еду и напитки, здесь имелись нормально оборудованная кухня, кровати и телевизоры в каждом номере. Да и само здание — ведь как-то подняли наверх кирпичи, штукатурку и черепицу для крыши. Но как? На фуникулере? Или же их приволокли сюда носильщики?

Я настаивала на том, что отель заключил сделку с компанией, обслуживающей фуникулеры, чтобы еще до начала туристского сезона сделать пару ходок вверх-вниз, но Бернар и его жена, которые знали Китай лучше, чем я, усомнились: — Нет, фуникулер слишком дорогое удовольствие, носильщики значительно дешевле, так что мы бы не удивились…

Вечером я прояснила вопрос, спросив у менеджера отеля.

— Да, нам все поднимают носильщики. Фрукты, овощи, мясо. Одним словом, все.

— А мебель?

Он меня не понял. Я уточнила:

— Кровати, телевизоры, стулья, столы.

— Тоже носильщики. — Менеджер улыбнулся. Его развеселило мое удивление. Вокруг нас начала собираться толпа служащих отеля.

— А сколько в гостинице комнат?

— Двести.

Заметьте, в каждом номере две кровати. Арифметика проста. Носильщикам пришлось переть в гору четыреста кроватей плюс парочку запасных и еще несколько, чтобы работникам отеля было, где вздремнуть.

— А двери? — Я показала на огромную стеклянную дверь на входе. — А пол? — Я ткнула в мраморные плиты. — А стойка регистрации? Неужели тоже носильщики?

— Да-да, все тащили носильщики!

Беднягам за один подъем платили сорок юаней, и каждый из них поднимался наверх раз в сутки, а обратно волок мусор, который оставался после туристов. Мне стало очень грустно.

Я завела будильник на шесть утра, желая убедиться, что менеджер сказал правду, и солнце действительно не взойдет. По звонку будильника я выскочила из кровати и распахнула занавески. Обзор закрывала стена тумана. Я вздохнула и пошла досыпать.

Через пару часов я снова вынырнула из-под одеяла и отправилась на прогулку. Я хотела спуститься по западной лестнице, поскольку мне показалось, что в той стороне дымка чуть рассеялась, но в итоге повернула не там и забрела невесть куда. Зато новый маршрут не облюбовали другие туристы, так что я брела по пустым дорожкам. Туман постепенно начал рассеиваться, и темные силуэты стали обретать форму. Внезапно среди сосен выросла скала причудливой формы. Затем дымка окончательно рассеялась, и перед моим взором предстала целая горная гряда, возвышающаяся над морем молочной белизны, по которому бежали легкие волны. Небо и земля сливались в одно сплошное марево, но на алебастровом фоне, словно райские острова в небесном океане, волшебным образом материализовались горы, правда, уже через секунду они снова исчезли за пеленой тумана.

Я пошла вниз. Краткий миг соприкосновения с невероятной, просто сверхъестественной красотой наполнил мою душу спокойствием и восхищением. Всего на одно мгновение, но тем не менее я все же стала свидетелем того самого зрелища, которое привлекает толпы туристов на Хуаншань уже много-много лет, и хотя горы в ясный день божественно красивы, особое впечатление на эстетов производят именно вершины, поднимающиеся из облаков. Я решила, что не стану портить себе настроение и давиться в очереди на фуникулер. До подножья всего пара часов пешком и все под горку, да и двадцать с лишним килограммов багажа — это не так уж страшно, правда, ведь?

Дорога далась мне тяжело, потому что спуск оказался очень крутым, и вдобавок я не думала, что пойду вниз пешком, а потому не запаковала книжки и туалетные принадлежности должным образом. Тем не менее, мне понравилось. Дорога вела через лес. Влажный туман, который вчера так расстраивал меня, теперь, наоборот, успокаивал. В лесу приятно пахло перегнившей листвой и корой, что вызвало у меня приступ тоски по родине. Приближалась осень, листья меняли свой цвет на темно-желтый и кирпично-красный. То тут, то там порхали птички, а по тропинкам бегали белки, причем, как я заметила, в Китае они намного проворнее своих западных сородичей.

Я встретила приблизительно тридцать или сорок носильщиков, которые шли в гору с тяжелыми грузами — арбузы и помело, помидоры, морковка и огромные цистерны с вином. Бедняги часто останавливались передохнуть. Этот путь по восточной лестнице был короче, но даже он занимал часа три-четыре, как я подсчитала. Я спускалась два часа, но, во-первых, почти не останавливалась, а, во-вторых, шла под гору.

От подножья горы я взяла такси до Танкоу, крошечного городка, существовавшего в основном за счет торговли сувенирами, а оттуда на автобусе доехала до Туньси, где и остановилась на ночлег.

Туньси не представляет из себя ничего особенного, но в нем есть одна совершенно сказочная улочка с говорящим названием Старая улица. Она даже не старая, а древняя. Некоторые здания возведены еще при династии Сун, правившей с десятого по тринадцатый век, то есть самые молодые из этих домов все равно на триста-четыреста лет старше, чем исторические памятники Стрэтфорда. Некоторые дома возведены уже при Мин и Цин, но все равно им уже по нескольку столетий. Верхние этажи выдаются вперед, нависая над мостовой, а окна и балкончики украшены изящными резными решетками. Над дверьми висят таблички с изящной каллиграфией. Как вы сами понимаете, в основном здесь располагаются сувенирные лавки, но дух истории все равно явственно ощутим.

Вот аптекарша в белом халате стоит за тяжелым деревянным прилавком во всю длину аптеки. Вся дальняя стена отведена под шкафы с лекарствами: сотни крошечных ящичков с табличками, отполированными до блеска в течение веков. Над шкафом тянется длинная полка, на которой стоят продолговатые серые банки с непонятным содержимым.

По соседству я увидела магазинчик, торгующий писчими принадлежностями и всем необходимым для каллиграфии. Под вывеской стояла огромная, в человеческий рост, кисть, похожая на перевернутое дерево, внутри вдоль зеркальных стен были выставлены ряды кистей всех размеров, а те, что поменьше, стояли в небольших фарфоровых горшочках. Толстые кисти и совсем тоненькие, с белым мягким волосом и с черной жесткой щетиной, с лакированной деревянной ручкой и с бамбуковой, — словом, любые кисти, которые только можно себе вообразить.

На этой улочке торговали глиняными чайниками, мебелью, фарфором, картинами и сувенирами. Я около часа бродила из магазина в магазин, а потом зашла в большой шумный ресторан. Мне сказали, что столик придется ждать минут двадцать, и торжественно вручили номерок. Впервые в Китае я столкнулась с организованной очередью. Скорее всего, это хорошее место, так что я была согласна ждать, сколько потребуется.

Через некоторое время администратор в лиловом халате до полу и маленькой шапочке проводил меня вверх по лестнице, которую охраняли каменные львы, и усадил за отдельный столик из черного дерева в небольшой нише, украшенной красными фонариками.

Внизу на длинном прилавке перед открытой кухней стояла еда. Рядом со мной материализовалась официантка с электронным блокнотом. Я на радостях ткнула пальцем в большее количество блюд, чем могла съесть, затем вернулась за столик, где стала потягивать хризантемовый чай и ждать удара по желудку. И только мне принесли огромную чашку супа с лапшой, тарелку жареных пельмешек со свининой и овощами и горку блинчиков с начинкой, как я заметила в дверях два знакомых лица. Это была вчерашняя французская парочка с покупками, завернутыми в газету. У меня появились друзья!

Они подсели за мой столик и заказали себе гору еды — половину цыпленка, жареную рыбу в кисло-сладком соусе, а еще порцию пельменей и пару овощных блюд. Сегодня вечером мои новые друзья летели в Шанхай, им нужно было убить время до самолета. Мы заказали пиво и прекрасно посидели пару часов.

На следующее утро я спросила сотрудницу турбюро при нашем отеле, можно ли организовать для меня поездку в две деревушки эпохи династии Минь. Они называются Сиди и Хунцунь, и там снимался фильм «Крадущийся тигр, притаившийся дракон». Оказалось, что сначала нужно получить специальное разрешение в бюро общественной безопасности (аналог нашей полиции), поскольку въезд для иностранцев ограничен.

Девушка в отеле велела водителю отвезти меня оформить необходимые бумаги. Мне показалось, что это просто уловка, чтобы выманить у иностранцев еще немного денег, а вовсе не попытка отслеживать их передвижения. Таксист притормозил у полицейского участка. Мы зашли внутрь, я заполнила кучу бланков, разрешила полицейскому отксерить чуть ли не все страницы паспорта, заплатила требуемую сумму, и, наконец, нас благословили на поездку.

Надо сказать, что деревеньки заслуживали того, чтобы пройти через всю эту бюрократическую волокиту. Они примечательны тем, что их внешний вид не менялся несколько веков, но если старинные города теперь ориентировались в основном на туристов, то здесь сохранился исконный образ жизни. Конечно, местные жители торговали всякими безделушками, а в Хунцунь имелся маленький рынок, специализирующийся на продаже сувениров. Думаю, торговля приносила немалый доход, поскольку у ворот припарковалось множество экскурсионных автобусов. Но все это не сильно повлияло на характер жителей деревни.

Первую остановку мы сделали в Хунцунь. День выдался холодный, и деревенька буквально утопала в тумане. Большинство домиков здесь были двухэтажные, штукатурка облупилась и потускнела от времени. Над прямоугольными окошками и дверьми выступали загнутые навесы, покрытые серой черепицей. В конце каждого узкого переулочка бил источник, рядом с которым женщины, сидя на корточках, мыли посуду, стирали одежду и чистили овощи, а одна даже потрошила цыпленка, чьи когтистые лапы торчали из горшка, устремившись в небо, но мусор в воду никто не бросал, поэтому здесь отсутствовал столь популярный в Китае аромат гниющих потрохов, разлагающихся капустных листьев и нечистот. Вода оставалась чистой и прозрачной.

Улицы, слишком узкие для машин, были вымощены маленькими округлыми камешками (даже на велосипеде не проедешь), а потому тут царил покой. В центре деревеньки располагался тот самый пруд, через который так грациозно перелетала Мишель Йео в «Крадущемся тигре». Сегодня гладь пруда была неподвижной, если не считать легкой ряби, исходившей от того места, где какая-то девушка чистила морковку. Дома, построенные вокруг воды полукругом, отражались в ней, создавая приятную глазу симметрию. Этот крошечный уголок Китая отличался тишиной, что вряд ли можно отнести к характерным особенностям современного мира.

Учитывая, что мой уровень владения кун-фу не дотягивал до мастерства Мишель Йео, и у меня не было с собой никаких пружин, чтобы элегантно и легко перелететь через пруд, я решила просто обойти его, а потом еще около часа изучала окрестности. Я купила очень миленькие фарфоровые тарелочки у какой-то женщины, а в лавке у старичка, вырезавшего каллиграфические надписи, — бамбуковую кружку. Только я собралась вернуться на парковку, как из какого-то магазинчика вынырнул мой водитель и обратился с вопросом:

Ни э ма? Ты проголодалась?

Да, я проголодалась. Я только что как раз размышляла, что бы раздобыть себе на обед, поскольку печенюшки, которые я прихватила из отеля, кончились еще утром.

Водитель поманил меня и проводил внутрь. Магазинчик оказался рестораном всего на пять столиков Кроме нас других клиентов не было, только хозяева, с которыми, по всей видимости, водитель дружил, два мужчины и женщина. Я не могла прочесть, что написано в меню, поэтому попросила принести овощи и рис.

— И доуфу? — уточнил мужчина постарше. Он был горбатый, как вопросительный знак, а на подбородке у него росла одна, но очень длинная седая волосина.

— Да, давайте.

Мне на стол поставили две большие тарелки и плошку риса. Женщина сходила на кухню и принесла для своих родных блюдо со свининой.

— Хотите? — она кивнула на тарелку.

— Да.

Она отдала тарелку мне, а сама отправилась за новой. Сгорбленный старик увидел, что моя чашка наполовину пуста, и, кряхтя, пошел подливать мне чаю.

Наевшись досыта, я с трудом заставила себя не уснуть по пути до следующей деревеньки. Вдоль дороги мальчишки вели на водопой быков и осликов. Давненько я не видела осликов, в Датуне и Пинъяо их было очень много, а на восточном берегу мне не попалось ни одного.

Деревня Сиди напоминала Хунцунь, правда, здесь переулки были вымощены кусками шифера и после дождя блестели. В уединенных уголках сидели студенты художественных училищ и с упоением рисовали старинные здания. Я заглянула в одну из арок, ведущих во дворик. Тропинка, вдоль которой зеленела трава и цвели цветы, вела к каналу с переброшенным через него полукруглым мостиком, и дальше — к дому. Хозяева дружелюбно улыбнулись и жестом пригласили меня пройти во дворик и посмотреть.

Я вошла через роскошные ворота и несколько минут стояла с открытым ртом, любуясь горами, в тени которых жили эти добросердечные люди. Как же сильно отличался этот мирок от загазованных городов, где я побывала. Воздух здесь был чистым и свежим. Жители этой крошечной деревеньки каким-то чудом избежали модернизации, словно все часы в этом месте разом остановились.





Дата публикования: 2014-11-29; Прочитано: 254 | Нарушение авторского права страницы | Мы поможем в написании вашей работы!



studopedia.org - Студопедия.Орг - 2014-2024 год. Студопедия не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования (0.016 с)...